Индукция страсти

– Нет, мы едем на предпраздничный банкет в вашем загородном доме, где ты остановишься. Это приказ отца, Эйс. Прости, но тебе придется встретиться с семьей раньше. Это не обсуждается. – Декланд делает паузу, словно позволяя вставить слово, но вдруг поднимает руку и зажимает мне рот. – И даже не думай запутать меня заумными фразами. Ты едешь домой. – С силой отбрасываю его ладонь и кривлюсь, стирая чужое прикосновение. – Это была вынужденная мера. Я уже стар и не могу слушать тебя с тем же наигранным восхищением, как раньше, – добавляет Декланд, наблюдая, как я вытираю губы рукавом пальто.

– С каких пор ты стал сторонником насилия?

– С тех пор как ты не оставил мне выбора. А сейчас приготовься, мы подъезжаем.

Нет. Не хочу. Возвращение в родительский дом, в котором провел больше восемнадцати лет, подобно аду. Я избегаю увеселительных мероприятий, общения. И людей, они глупы и прозаичны. Избегаю всего, что принято любить. Не знаю, откуда во мне столько недовольства ситуацией, в которую позволил себя загнать, но… Не хочу, и точка! Да, это больше подобает избалованному малышу, коим себя не помню.

Не могу подтвердить наличие страха как эмоциональной стороны восприятия, сужающей все до маленькой точки перевернутой призмы реальности. Но уверен в существовании отторжения происходящего, вызванного отвращением к нежелаемому, – так бы я описал насильственное принуждение быть человеком.

– Пять машин перед домом, еще несколько в гараже. Вместе с нами здесь как минимум человек сорок пять. Это не просто предпраздничный ужин. Родители никогда не пускали в поместье столько народа, – монотонно замечаю, поднимая ворот пальто. На ресницы падают капли. Хорошо. Дождь холодный, это я люблю. Хотя бы что-то мне нравится.

– За ужином будет сорок шесть человек. Мы с тобой идем как пара.

Пять машин. В первой…

– Подожди, ты сказал, мы пара? – Когда до меня доходит смысл, поворачиваюсь к спутнику, расправившему черный зонт над нами.

– Я сегодня без супруги, она поехала в Манчестер помочь с нашим первым внуком. Ты как обычно один. Выходит, мы с тобой пара, – кивает он, считая, что это очень остроумно.