Без маски

– Слушай, Лив, может, завтра после смены пройдемся по магазинам, а потом устроим девичник? – предложила Лайла, чтобы разрядить обстановку.

– Сколько можно? – простонал Лес. – Она сегодня скупила все, вы бы видели эти огромные пакеты.

– Эй! – Я пихнула его в бок, а он рассмеялся, как и ребята.

– Нет, вы все-таки отлично смотритесь, – выдал Коул.

– Может, поженимся? – шутливо предложила я другу.

– А давай, что уж там. Живем вместе, спим вместе, развлекаемся вместе, – лукаво посмотрел на меня Лес.

– Тогда выходные проведем в Вегасе, – подхватила Лайла.

– И мы тоже поженимся, – выдал Коул.

– Уволь, дорогой, я не хочу терпеть твой храп всю жизнь, – протянула Лайла.

– Я не храплю! – возмутился Коул.

– Еще как, у меня даже запись есть. Хотите, покажу? – Лайла достала айфон, а мы, хихикая, придвинулись ближе к ней.

Из динамиков раздалась монотонная трель Коула, и он выхватил телефон. За нашим столиком грянул такой громкий хохот, что все посетители обернулись на нас.

– А вот Лес не храпит, – довольно сказала я, еще смеясь.

– Я так согреваюсь, – улыбнулся друг.

– Ночью отомщу – сниму, как ты сопишь и пускаешь слюни, и тогда посмотрим, – пригрозил Коул Лайле, а она показала ему язык.

Веселье продолжалось, мы делились разными откровениями, продолжая хохотать. Я даже забыла о присутствии Гранда и с удовольствием съела пасту.

– Так, нашествие дикобраза, готовьтесь, – тихо произнесла Лайла, смотря за наши с Лесом спины.

– Тогда уж лучше зомби-апокалипсис, – добавил друг, и мы снова рассмеялись.

– Что, вам скучно стало? – издевательски спросила Лайла у пары, подошедшей к нашему столику.

– Вы так ржете, что вас выгонят скоро, – фыркнул Гранд, пододвинул стул только себе и сел с другой стороны от меня. Я инстинктивно прижалась к Лесу, и он сжал мое плечо.

Аманда, постояв пару секунд, села рядом с Лайлой. За столом снова повисло молчание, а Лес наклонился и прошептал мне на ухо:

– Нет, я ошибся.

Я бросила взгляд на недовольную Аманду и хрюкнула от смеха. Лес тоже хихикнул, и мы снова, как два потерявшихся одиночества на одной волне, уже рассмеялись в голос, пока все смотрели на нас и недоумевали.

– Все, не могу больше, – простонала я, промокая салфеткой выступившие от хохота слезы.