Без маски

– Если только заболею спермотоксикозом, – ухмыльнулся я, рука уже начала неметь. – Но даже тогда у меня есть варианты, чтобы с этим справиться.

– Скажи, ты сейчас серьезно говоришь о том, что не выпустишь меня? – с сомнением спросила она.

– Вполне. – Я опустил руку и уверенно посмотрел в ее глаза. – Я сделаю все, как и сказал.

– Я не верю тебе, – усмехнулась Лив.

– Давай проверим. – Я улыбнулся и сделал шаг к ней. – Хочешь в спальню или тут начнем? Я очень соскучился по твоим стонам, по твоей отдаче. Еще ни одна так не отзывалась на мои ласки, ни одна не имела такого сексуального аппетита, который бы вторил моему.

– Только подойди, я тебе глаза выцарапаю. – Она отходила от меня, угрожающе выставив вперед руку.

– Я свяжу тебя. А реакцию твоего тела мы оба знаем. Даже если ты сперва будешь противиться, то потом, когда начнешь гореть, будут только мольбы, чтобы я трахнул тебя. – Я наступал на нее, пока Лив не уперлась спиной в стену.

– Тебе совсем плевать на меня? Ты не уважаешь мои желания! – в отчаянии выкрикнула она.

– Наоборот, я хочу заботиться о тебе, малышка, – нежно сказал я, приблизившись к ней.

– Охренеть забота. Ты врешь, постоянно лжешь и играешь. Я не стану твоим призом. С кем ты опять поспорил? – Она упрямо не хотела принимать свое положение.

– Ни с кем, – покачал я головой. – Это я делаю для себя и для тебя. Так что, в спальню или подпишешь?

– Я зарежу тебя во сне, у тебя же есть ножи, – угрожала она.

– Ножи есть, их много, когда будешь готовить, сама все узнаешь.

– Я тебя презираю, – процедила Лив.

– Хорошо.

– Я не хочу тебя видеть.

– Придется.

– Я сейчас выпрыгну с балкона!

– Вперед.

Удивление было написано на ее лице, а затем новое желание продолжать борьбу. Отпихнув меня, она направилась к балкону, а я спокойно подошел к бару и налил себе выпить. Я был уверен, что она сейчас бессильна и никогда не выполнит ни одну угрозу, потому что уже сомневается в своих желаниях.

– Я ненавижу тебя, Кин! Ненавижу! – прокричала она с балкона, а я улыбнулся и отхлебнул из стакана виски. Тепло тут же прокатилось по телу, и я, сев в кресло, бросил подушку обратно на диван. – Гранд, подумай. Ты же разумный человек. – Она вернулась и решила воззвать к моей совести.

– Ливи, подумай. Ты же разумный человек, подписывай, и мы поужинаем, потому что я умираю от голода, – с ее интонацией произнес я.