Без правил

Скатился и коснулся ногами земли, притягивая к себе девушку. Подхватив ее на руки, прошел мимо злого Хью и кивнул маме, которая открыла дверь.

Лив была легкой для меня, теплой и такой нежной. Захотелось продлить это ощущение, и я нарочито медленно начал подниматься по лестнице. Мама шла за мной. Открыв мне дверь спальни Лив, она включила прикроватный светильник и расправила постель.

– Не думаю, что ей будет так удобно, – прошептал я, опуская ее на постель.

Секунда… связь была разрушена, тело заболело, а голова наполнилась печалью.

– Я переодену ее, иди, – улыбнулась мне мама, но я стоял, глядя на Лив.

Да к черту все! Не могу уйти, не хочу уходить! Хочу лечь рядом и выспаться, отдохнуть за все годы, проведенные в грязи и во тьме. Устал… морально выжат… до предела.

– Гранд, – напомнила о себе мама, и я посмотрел на нее. – Что происходит?

– Ничего, – отстраненно ответил я.

– Не делай этого снова, сынок, – печально покачала она головой.

– Не неси бред, – фыркнул я и развернулся, чтобы уйти.

Взгляд привлек айфон, лежащий на зеркальном столике. Я повернулся, чтобы бросить последний взгляд на ту, которая заставляла ожить и умереть одновременно.

«Гранд, да заткни уже свои щенячьи чувства, придурок!» – возмутился я про себя.

Мама снимала с Лив босоножки, и я воспользовался этим, схватил чужой телефон и вышел, тихо закрыв за собой дверь.

– Гранд, – голос Хью заставил на долю секунды похолодеть.

Я незаметно спрятал мобильный в карман и повернулся.

– Надо поговорить, – серьезно сказал он.

Я прошел в комнату напротив, оставив дверь открытой.

– Что хочешь? – сухо бросил я.

– Хочу, чтобы ты оставил мою дочь в покое, – начал Хью.

– Да задолбало! – взорвался я. – Почему все приписывают мне какие-то чувства к этой девочке?! Не нужна она мне. Не нужна. У меня не встает на нее, так понятней? Не хочу передернуть. Она мне никто и такой останется. Как только вы с матерью поженитесь, с радостью забуду тебя и твою глупую дочь. Все понятно? – по слогам повторил я последнее слово.

– Кристально. И от частого передергивания можно стать импотентом. Ты уж будь осторожен. Сын, – нагло усмехнувшись, кивнул он и вышел из моей спальни.

Черт! Ненавижу его, но приходится терпеть. И тяжело на душе, хотя я не сделал сейчас ничего зазорного или ужасного. Совершенно. Я всего лишь запутался в прошлом и в себе. Причем серьезно. Если раньше у меня не было времени так много думать о своих ошибках, то сейчас его слишком много.