Без правил

– Следи за тем, что говоришь, – процедил я. – Ревную? Да я не знаю, что это такое! Лив меня не возбуждает, она мне неинтересна! Я просто не хочу проиграть спор.

– Ты попал. И я сочувствую тебе.

– Блин, так скажи, что мне делать? – я нуждался в словах поддержки.

– Расскажи ей, что вы поспорили…

– Да она прибьет меня, а рука у нее тяжелая, – отмахнулся я, вспоминая удары Лив.

– Тогда выхода нет: ты теряешь или бабки, или самоуважение, – пожал плечами Лес.

– А третий вариант? – с надеждой спросил я.

– Я предупреждал тебя, Гранд. Но ты ведь у нас мастер по пикапу. Ты ведь гуру секса, так что ты от меня хочешь? – Лес вышел из себя и встал. – Ты сам увяз в своем говне. Ты в ней убил тогда все и сейчас пытаешь сломать Лив! Вы постоянно играете в эти игры, как дети. Только сейчас ты будешь играть судьбой во второй раз! И, знаешь, я не буду останавливать Тео, когда он узнает. Столько раз говорил тебе прекратить… Вроде все, прошло пять лет, и ты снова заставил себя переживать это?! Ты хочешь опять вернуться в то время, откуда я вытаскивал тебя?! А вот еще Коул узнает, так вообще орать будет как бешеный.

– Да знаю я! – Я сжал кулаки, испытывая легкую панику. – А если я просто буду держаться от нее подальше, а потом придумаю это письмо и прочту его?

– И напишешь его рукой Лив, – съязвил Лес.

Я глубоко вздохнул, полностью осознавая капкан, в который сам себя загнал.

– Тогда выхода нет. Соблазню ее, заставлю влюбиться в себя, а потом снова раню. Эта игра окончится вновь болью, ее болью. – Внутри меня все сжалось от безвыходности этой ситуации.

– Гранд, ты должен с ней поговорить. Может быть, влюбить в себя и попросить по-человечески, признаться в том, что ты идиот…

– Она не послушает, – покачал я головой. – Больше она мне не поверит, я чувствую это.

После моих слов в офисе повисла гробовая тишина. Я слышал, как мое сердце с каждым ударом замедляет свой ход, принимая единственно верное для меня решение. Перед глазами стояло лицо Лив, когда она улыбалась мне, смеялась, а в следующий момент воспоминания сменились, возвращая меня в темную шумную комнату, где напротив меня стояла худенькая девочка-подросток, в глазах которой были слезы.