Без правил

– Я не бросила, пап. Просто переехала к маме, потому что захотелось узнать, как живут люди за океаном, приключений, – нашла я самое безобидное объяснение.

– А если быть точнее, то из-за твоей вечеринки на шестнадцатилетие, – медленно произнёс он, заставив меня остановиться, и спрятать все искренние чувства глубже.

– С чего ты взял? – Нервно улыбнулась я.

– Твой брат рассказал всё, что сделал Гранд, – зло ответил он.

«Урод! Тео, козёл ты!» – Закричала я внутри.

– У твоего сына слишком длинный язык, – процедила я и продолжила движение.

– Если бы я узнал тогда, то убил бы его. А сейчас просто ненавижу, он же разбил все твои мечты. И мы с Маргарет считали, что плачешь ты из-за меня и Пати, а оказалось, что из-за этого ублюдка, – ярость в отце клокотала, что я осязала её кожей.

– Это была шутка, неудачная шутка, да и Тео тут виноват не меньше. Но не хочу об этом вспоминать, я забыла, – мне уже надоело это повторять, надоело лгать и притворяться, что всё хорошо.

Ничего я не забыла! Никогда не прощу его!

– Ты любила его? – Допытывался отец.

– Детскую фантазию любила, а не Гранда, – я уже не могла сдерживать раздражение в голосе.

– Любовь никогда не проходит, она прячется внутри тебя, но каждый раз вспыхивает с новой силой. Мы с Патрицей влюбились друг в друга, когда родилась ты. Наши семьи: Риплей, Пейтон, Клэфин, Оберон, Престон, – дружили. Крепко и давно, – меня папа удивил таким откровением, я подняла голову от земли и посмотрела на него.

– Кто такие Клэфины? – Спросила я.

– Эта фамилия мужа Патриции и отца Гранда, после смерти Дэвида она снова стала Кин и дала эту же фамилию сыну. Родители Дэвида, отвернулись от неё, обвиняя в смерти единственного сына. И она осталась одна, когда тебе было пять, – продолжил историю папа.

– Но разошлись вы с мамой, когда мне было двенадцать, – напомнила я.

– Да, мы скрывали наши отношения так долго, как могли. Но Маргарет догадалась обо всём раньше, и два года уверяла меня и Патрицию открыться всем.

Мы боялись осуждения, насмешек и решили повременить. И тогда Маргарет взяла весь удар на себя, ты не помнишь этого, но все жалели меня, одного с дочерью и с неверной женой, уехавшей в Америку к любовнику. Это была ложь, её распространила сама Маргарет, чтобы мы с Патрицией были вместе. А когда она сказала мне, что встретила свою школьную первую любовь, и они собираются пожениться, то я был счастлив.