50 и один шаг назад

Вот говорила же, и пяти минут не прошло, как он завёлся.

– То есть, ты хочешь в постели называть имя парня, в которого была влюблена и который погиб? Ты откровенно издеваешься сейчас, Мишель? Потому что если это шутка, то у тебя отвратительное чувство юмора, – сердито цедит он.

– А ты мне уже собрался делать больно в постели? И нет, я не издеваюсь.

– Это к слову пришлось. Тогда внятно объясни мне этот выбор. Ты до сих пор его любишь? – Он садится обратно и опирается локтями о колени. Только сейчас подмечаю, что рука у него забинтована.

Надо же, была так поглощена собственными эмоциями, что даже не спросила его об этом.

– Я любила его как брата, но не как мужчину, Ник. Насколько я знаю, стоп-слово – это апогей твоей выдержки и порога боли. Так вот, для меня Теренс стал моим… мне было непередаваемо больно в ту ночь, и пережитый последующий ужас никогда не забуду. Поэтому, если произнесу это ключевое слово, значит, это мой максимум.

Он тяжело вздыхает и снова хмурится, что-то тщательно обдумывая.

Но я ничего не успела придумать кроме имени парня. И сейчас чётко понимаю, что это действительно моё стоп-слово.

– Теренс, – произносит он, а я жду вердикта.

– Хорошо, пусть будет это, – облегчённо вздыхаю и откидываюсь на диван.

Мы молчим, Ник продолжает пристально смотреть впереди себя, а я усмирять учащённое дыхание. Боже, у меня больше нет сил. Почему в жизни всё до такой степени сложно? Почему так нелегко приходить к разумному компромиссу?

– Ты слышала, да? – Внезапно спрашивает он, даже не поворачиваясь ко мне.

– Что слышала?

– Мой прямой разговор с Люси, – уточняет он.

– Эм… да, я не подслушивала. Ладно, подслушивала, но, правда, направлялась в ванную, а дверь была приоткрыта, расслышала своё имя, и мне стало любопытно. Только, пожалуйста, не злись, – тихо признаюсь я.

– Она знает обо мне всё, буквально обо всём. Она успокаивала маму, когда я отсутствовал и врал им. Она просто хотела уберечь меня, а не обидеть тебя, всё ещё не понимая, что я старше, – он внезапно замолкает, а потом стремительно набирает побольше воздуха и продолжает: – Долго мучился кошмарами… очень долго, и Зарина услышала в одну из ночей, когда осталась у меня, перед тем, как я ей предложил свои условия.

Она слышала, как мучительно переживал своё детство во сне, хотела поговорить об этом на следующий день. Но я не желал. Никого не впускал в свой мир, ни с кем не встречался, не водил на свидания, не ухаживал, не дарил цветы.