Враг моего мужа

Злата закусывает губу и как-то странно ёрзает на сиденье.

– Грубый такой, – выдыхает и облизывает нижнюю губу.

Блядь, не баба, а чистый наркотик.

– Теперь я тебе предлагаю сделку, – мой голос вдруг становится похожим на хрип и рычание одновременно. – Одна ночь, Злата. Всего одна ночь. Ты и я.

Злата замирает, и даже нервные пальцы перестают теребить подол платья.

– Ну, Злата, докажи, что ты ничего не боишься. А ещё соври, что твоё тело не хочет меня. Ты же даже сейчас мокрая, я вижу это, я чувствую аромат.

Ты безумно ведь хочешь меня, – я подаюсь вправо, всё ближе и ближе к ней. И, когда расстояния между нами не остаётся, а от моих губ до её уха всего несколько миллиметров, повторяю: – Одна ночь. Вытрахай из меня себя. Покажи мне своё безумие.

– Ты так просто об этом говоришь, – Злата не отодвигается от меня, напротив.

Быстрый взгляд из-под ресниц, влажный след от языка на нижней губе, нервно трепещущие ноздри – она, чёрт его дери, невероятна в своём возбуждении и желании его от меня скрыть.

– Я говорю, о чём думаю, – прикусываю мочку её уха, слегка посасываю, и на мгновение закрываю глаза. Сладко, до умопомрачения сладко. – А думаю я сейчас только о тебе. Мне надо избавиться от этого, необходимо.

Злата наклоняет голову вбок, открывает доступ к шее, и мне не нужно особое приглашение: провожу по коже языком, целую, оставляя красный след. Мать его, я даже в подростковом возрасте не ставил никому засосов.

– У меня из-за тебя бунт на корабле и вечная эрекция, – усмехаюсь, а Злата вздрагивает, когда на её коже остаётся новый засос.

 – Эта ночь будет только моя, и ты будешь моей до последней капли крови. Я сделаю с тобой всё, чем наполнена моя больная башка, и успокоюсь.

Злата снова ёрзает на сиденье, а я медленно спускаюсь рукой туда, где наверняка так мокро, что можно утопить целый город.

Я чувствую это, даже не касаясь – у меня странное чутьё на реакции и ощущения этой странной женщины.

Бесстрашной, несгибаемой, сильной. Пугающе сильной.

– Твоё тело хочет меня, правда же?

Провожу рукой по бедру вверх, юбка задирается всё выше и выше, открывая белизну и гладкость кожи.

Нахожу кромку трусиков, и в памяти вспыхивают яркие картинки того, как Злата снимала их для меня, как выгибалась в пояснице, и тело молило о пощаде, ждало моих рук.

Ловлю взгляд Златы, а в нём туман клубится. Я накрываю рукой её влагалище, прикрытое влажной тканью, и острый запах возбуждения проникает в меня пьянящим коктейлем, сбивает с ног.