Враг моего мужа

– Понимаю, ты не обязан мне верить, – пожимаю плечами, будто ничего эдакого в его словах нет.

– Злата, послушай меня внимательно прежде, чем откроешь рот и начнёшь вешать мне лапшу на уши, – злые слова, а в глазах усталое безразличие. – Я каждое твоё слово проверю. Нарою о тебе даже то, что ты сама не помнишь. Уже рою. Потому, если соврёшь хоть в мелочи, потом плакать будет поздно.

Я снова сглатываю и киваю.

– Проверяй, пожалуйста, – смотрю прямо в глаза Крымского, чтобы понял: я не для лжи к нему явилась.

– Рассказывай.

– А можно… можно мне попить? – решаюсь, а Артур молча выходит из комнаты и через минуту возвращается с пол-литровой бутылкой минералки.

Жадно пью, пузырьки щекочут язык, и должно стать легче. Должно ведь! Но внутри всё тот же пожар, который у меня не получается ничем затушить. Больно, горячо, будто голыми ногами ступаю по раскалённому пустынному песку, а невидимое солнце сжигает дотла.

– Спасибо, – закручиваю крышечку, а Крымский снова занимает свой “пост”, складывает руки на спинке стула, упирается в предплечье подбородком и ждёт.

– Напилась? Теперь присядь и расскажи мне, Злата, почему ты ненавидишь Романова?

Вздыхаю. Именно это – самый трудный вопрос, потому что в ответ на него нужно всё-всё рассказать, окунуться в это снова и снова. Но я собираю остатки воли в кулак, говорю себе, что так надо, и выталкиваю слова из онемевшего горла, а они прячутся от меня в гудящей голове, не хотят складываться в стройные фразы.

– Он… мы были женаты пять лет, а потом… Коля начал избивать меня. Сначала пощёчину даст, после толкнёт невзначай, ещё что-то.  Вскоре этого ему стало мало. А полгода назад у него сорвалась какая-то сделка, Коля слетел с катушек: вернулся домой пьяный, злой, выгнал всю прислугу и избил меня так сильно, что чуть не убил. Но лучше бы убил.

Всё, сказала. Только легче от откровенности мне не становится.

Я втягиваю воздух сквозь сжатые зубы. Касаюсь лица, надавливаю на кожу, но она онемела. Ничего не чувствую, совершенно. Может быть, тогда я всё-таки погибла, и всё это мне только мерещится? И долгие месяцы в больнице, и решение отправиться к Крымскому, и он сам?

– Почему? – простой вопрос, на который так сложно озвучить ответ.

– Я… я потеряла ребёнка, – кусаю щёку изнутри, чтобы заглушить душевную боль физической. – Из-за его побоев потеряла.