Враг моего мужа

Что бы ты не говорила и как бы не храбрилась, не хочешь.

Ха-ха-ха, это даже смешно.

– Поверь, уж это я могу представить в красках.

Крымский заламывает бровь – мои слова его удивили, и я внутренне ликую от этой маленькой, но такой важной для меня победы.

Так, крошечными шажками, я пробью его оборону.

– Значит, раздеться? – уточняю, а Крымский кивает и прищуривается. Указывает рукой на свёрток, лежащий на подлокотнике, ждёт. – Полностью?

– Абсолютно, – откашливается и снова поправляет брюки.

Ну, хорошо, Крымский.

На это я тоже готова пойти.

Я делаю глубокий вдох, будто бы собираюсь нырнуть в бушующее море с высокого крутого обрыва, а Крымский потирает пальцами левый висок и вновь облизывает губы. А ещё сглатывает, и я вижу двигающийся вверх-вниз под кожей кадык.

Так смотрят охотники на своих жертв, только и я не так проста, как Артуру кажется. Грубить Крымскому, посылать его в далёкие матерные дали – отличный способ самоубиться, но я выбираю другую тактику.

Нащупываю пальцами замок платья и уверенно, но медленно тяну “собачку” до талии вниз.

Под ним на мне ажурный комплект белья – единственное напоминание, что я ещё женщина, которой положено любить себя и баловать.

Я смотрю на лицо Крымского с резкими, но не грубыми чертами, а платье падает к моим голым ногам. Переступаю через уже никому не нужную тряпку, ступнёй откидываю её в сторону и на миг теряюсь – неужели действительно всё нужно снять?

Артур прикрывает глаза – велит продолжать, – и я избавляюсь сначала от бюстгальтера, а после и от бикини.

Всё, дело сделано, я унизилась настолько, насколько могла. И только моя одержимость жаждой справедливости, невозможность жить, пока Коля не получил сполна, не дают возненавидеть саму себя ещё сильнее.

– Повернись, – хриплый приказ, и я слушаюсь и замираю.

Шаги за спиной, я прикрываю глаза. Не могу сдержать нервный рваный вдох, когда тёплые шероховатые пальцы дотрагиваются до моего плеча. Крымский проводит вниз по руке, кружит по контуру острого локтя, касается запястья, а после снова вверх.

Сгребает мои волосы в пригоршню, наматывает на кулак и говорит тихо на ухо:

– Ровно два оборота.

Тянет на себя мои волосы, заставляет запрокинуть голову и обхватывает свободной рукой горло.

– Сейчас надавлю и не станет куколки.

– Надави, – почти прошу и этим снова сбиваю с толка Крымского.

– Ты точно сумасшедшая, – усмехается, а хватка на горле становится слабее. – Безумная рыжая ведьма.