Ты – моё проклятие

– Арс, выйди, – приказывает, вглядываясь в моё лицо. – Когда приедет Коптев, заплати за беспокойство и спровадь.

Арс – имя-то какое странное – в абсолютной тишине покидает дом, и мы остаёмся с Климом наедине.

Не сводя с меня взгляда, он палец за пальцем отцепляет мою руку и резко поднимается на ноги. И на дне его глаз мне мерещится тревога. Только обо мне ли она? Подхватывает меня в воздух, не имеющую сил сопротивляться, оглушённую обмороком и его причиной, и несёт куда-то.

– Тебе надо поесть, – заявляет и усаживает на высокий белый стул в просторной кухне.

Перед глазами всё плывёт, но я цепляюсь за край светлой столешницы, чтобы не упасть снова.

Мне нельзя выключаться, я должна узнать ответы.

– Клим… я не хочу. Я не смогу, меня тошнит.

– Тебе. Надо. Поесть.

Я не помню, когда ела в последний раз, и при мысли об этом вязкая слюна наполняет рот.

Клим отворачивается, а пытаюсь сосчитать количество шрамов на коже. Нереально – их слишком много.

Он идёт к высокому холодильнику, распахивает его створку и через каких-то пять минут передо мной на столе в рядок выстраиваются баночки каких-то йогуртов, тарелка с сыром, ещё что-то.

– Я не пью, – отодвигаю бутылку, но Клим возвращает её на место.

– Зато я пью.

– И давно?

Он молчит, наливая себе в округлый бокал немного тёмной жидкости, а я слежу за его движениями. Уверенные и точные, они всегда меня завораживали.

– Ешь, – отрывисто приказывает, а я больше не могу сопротивляться голоду, который почувствовала, кажется, лишь только что.

Дрожащими пальцами откручиваю крышку питьевого йогурта и махом уничтожаю половину. Совсем не чувствую вкуса, но это и не нужно – главное, утолить хоть немного голод. Зато отступает тошнота и перед глазами больше не прыгают солнечные зайчики.

– Аккуратнее, – усмехается Клим и вытирает каплю йогурта, застывшую на моём подбородке.

Я дёргаюсь, будто он меня ударил, и сама не могу понять, почему так остро реагирую. Вся эта ситуация, все прошедшие годы – всё наслаивается, слепливается в уродливый комок из мыслей, эмоций и ощущений.

– Тебе стало плохо, – не спрашивает, утверждает, взбалтывая коньяк на дне бокала. Но не пьёт, просто держит напиток в руках, о чём-то размышляя. – Ешь-ешь, тебе нужно силы восстанавливать.

Его забота больше пугает, чем радует, но это всё нервы.