Ты – моё проклятие

Верный Цербер, которому было положено сторожить вход, всё-таки сплоховал – Бабочка вырвалась и чуть не обожгла себе крылья призрачной свободой.

– Клим, – Арс тянет руку к Бабочке, то ли указывая на неё, то ли норовя схватить и снова уволочь в дом.

Он тянет свои лапы к моей, блядь, Бабочке!

– Не смей, Арс, – говорю тихо, но он прекрасно слышит меня, уверен. – Отойди от неё! Ты меня знаешь, потому просто отойди. Пока не стало поздно.

– Она сбежала, – Арсений всё-таки опускает руку.

– Уйди, Арс. Просто уйди.

И вы все свалите на хер. Быстро!

Я не повышаю голоса, но что-то в моём лице, тоне заставляет их слушаться. Только одна Маша, как загипнотизированная, остаётся на месте.

– Нравится? – усмехаюсь и будто бы для большего эффекта делаю разворот на триста шестьдесят градусов. – Похорошел я, да?

Маша делает шаг в мою сторону, а руки прячет за спиной. Всего один шаг, а я готов выть от того, как это всё неправильно. Вообще всё неправильно.

– Что… что это? – дёргает подбородком, и я понимаю, о чём она спрашивает.

– Привет из прошлого, – усмехаюсь, а все шрамы под её взглядом начинает жечь огнём.

Долбанные фантомные боли, которые снова напомнили о себе, и я сглатываю комок тошноты, а липкая испарина покрывает кожу на спине.

– Тебе страшно? Противно? – выпытываю, удерживая наш зрительный контакт, и сам не замечаю, как оказываюсь рядом с Машей. – Признайся, что такой урод ничего, кроме блевотных позывов вызвать не может.

Маша поднимает на меня взгляд и щурится, что-то разглядывая на дне моих глаз.

Она о чём-то размышляет, а я и рад бы прервать эту муку, но не выходит.

– Тебе рассказали, что сделали со мной? Хвастались? Ты довольна, надеюсь. Этого хотела? Столько долбанных лет пытался узнать ответ на всего один вопрос: зачем ты это сделала? Ну не хотела ты со мной уезжать, ну и не ехала бы. Какого хрена вот это всё было делать?

Я выплёвываю слова, как отравленные дротики, выплёскиваю на Бабочку всё накопившееся. Она лишь хмурится и снова принимается рассматривать мои шрамы, а они прямо перед её носом.

Уродливые рубцы от ожогов, а на спине ещё и полосы – последствия ударов плетью. Их так много, что моё тело больше напоминает жёваный старый сапог. Уцелели лишь руки, шея и лицо, и это позволяет мне мимикрировать под нормального. Хоть иногда.

– Кто мне должен был рассказать? Я совсем тебя не понимаю. Клим, тебе нужна помощь, ты говоришь странные вещи, в которых не могу разобраться. Я устала, правда.