Ты – моё проклятие

Столько грёбаных беспросветных лет, а память о ней выжигает мою душу дотла каждый божий день.

В кармане вибрирует телефон, и я спускаюсь вниз. Подальше от этой комнаты, подальше от Бабочки. Потом решу, что со всем этим делать, потом найду выход, а пока наступило время поговорить.

– Клим? – раздаётся на том конце провода ледяной голос Нечаева, а я усмехаюсь и нажимаю кнопку записи разговора.

Пусть я и безумец, пусть порой сам себя пугаю, но мозги мои пока ещё варят.

– Нечаев, что нужно?

Тот недолго молчит, что-то там обдумывая своей тупой башкой, а я вхожу в пустой кабинет.

Напьюсь, ей Богу, напьюсь. Если алкоголь вообще сможет взять меня сегодня.

– Маша у тебя? – наконец-то формирует чахлую мысль, а я глотаю горький алкоголь, растягиваю паузу. – Клим! Не молчи! Она у тебя?

– Да. Волнуешься о своём цветочке?

– Ты… если один волос упадёт с её головы! – ярится, забавляя меня запоздалым беспокойством о судьбе дочери. –  Клянусь, я закончу начатое тогда, я урою тебя, гнида.

Как страшно, уссаться можно.

– Ты продал свою собственную дочь, – напоминаю, рассматривая комнату через хрусталь тяжёлого стакана. – Променял на свой бизнес. И после этого ты звонишь мне и угрожаешь?

Честно, мне даже интересно, что творится в голове этого недоноска.

– У нас был уговор, – выплёвывает сгустки истерики. – Ты поставил меня в невыносимые условия. Ты вынудил меня!

Какая драма, а я прямо опереточный злодей. Если верить Нечаеву.

– Я дал тебе время. Целую ночь, Нечаев. Помнишь? За ночь ты мог сделать, что угодно: найти деньги, увезти подальше Маш. Мог спрятать её, прислать ко мне киллера, взорвать мою машину… – перечисляю всякие варианты, хотя это и не в моих интересах. – Пустить себе пулю в лоб, в конце концов. Но ты выбрал то, что выбрал. Ты спас свой бизнес. И продал свою дочь.

– Подонок.

– Мы это уже обсуждали, – допиваю виски и наливаю себе ещё порцию.

Гулять так гулять.

– В каком месте ты хранишь свою совесть? Теперь метаться поздно: Маша останется у меня.

Кладу трубку, бросаю телефон на стол и, перевернув полупустую бутылку вверх дном, заливаю разбитую до крови руку.

Глава 7

Клим.

– Клим, кончай бухать, – просит Арсений, а я допиваю очередную порцию виски и, хорошенько размахнувшись, бросаю стакан в стену.

Стекло разлетается мелким крошевом, с противным звоном опадает на пол, усыпая его радужными осколками.