Ты – моё проклятие

Краем глаза замечаю ещё парочку мужчин вполне конкретной наружности – охрана территории, наверное. Я привыкла к подобным персонажам – у отца огромный штат секьюрити. Я выросла среди этих мрачных мужиков, потому пугаться их вида кажется странным. Бытие формирует сознание, как ни крути.

Пугает только тишина этого места, делающая его будто бы необитаемым.

Раз, два, три ступенька, а входная дверь распахнута, приглашая войти в дом. Делать нечего, захожу, и меня опутывает вакуумом и темнотой.

– Эй, тут есть кто-нибудь?! Я от Нечаева, за документами!

– Проходи, – доносится откуда-то, и меня сбивает с ног давно забытый аромат хвои, цитруса и табачного дыма.

А за спиной лязгает замок двери, отрезая меня от внешнего мира.

– Скучала по мне, Бабочка?

Глава 5

Маша.

Этого просто не может быть!

– Клим? – выдаю раньше, чем успеваю себя остановить, а горло сжимает спазм.

Темнота давит со всех сторон, наваливается могильными плитами, хоронит в себе мой здравый смысл.

Не получилось.

Чьи-то сильные руки обхватывают меня за талию – так крепко, что дыхание на мгновение исчезает, а перед глазами водят хоровод яркие разноцветные мотыльки. Но это помогает встряхнуться, прийти в себя, смахнуть незримой метёлкой первый шок.

В густой темноте, к которой никак не хотят привыкать мои глаза, я пытаюсь вырваться, кричу что-то, брыкаюсь, но добиваюсь лишь того, что руки сжимаются вокруг меня ещё крепче – оковы, которые не получается разорвать.

Так и останусь бабочкой, пришпиленной иголкой к бархатному полотну. Меня накроют стеклом, повесят на стену и станут любоваться. А потом выбросят, как ненужный хлам, когда надоем.

– Отпусти, мне больно! – кричу, и только это заставляет остановиться моего мучителя.

Как долго меня несли? Где мы? Почему тут так темно?

И самое важное: откуда здесь Клим?

Наверное, именно так сходят с ума: резко и бесповоротно. Кажется, что всё с тобой хорошо, и разум твой в полном порядке, но всё вокруг летит в пропасть стремительно и неотвратно.

Вдруг загорается резкий свет, больно бьёт по глазам, и я жмурюсь, борясь с колющей острыми иглами болью в затылке. Тру веки, сглатываю вязкую слюну.