Старший брат моего жениха

Ну вот что за пиздец? У меня нет в наличии целого часа, чтобы ждать его возвращения. Потому что и так не могу отделаться от мысли, что напрасно теряю время, что нужно торопиться.

Набираю номер друга, но в ответ лишь длинные гудки. И второй, и третий звонок не дают никакого результата.

Надо было эту Виолетту за шкирку со сцены стащить, а я придурок чёртов сразу не сообразил. Сейчас бы уже всё, что нужно знал.

Ну что? Придётся, значит, переть напролом – другого выхода нет.

– Туда, – коротко командую, будто бы мы с Кирой два солдата в стане врага, и взмахом руки указываю на лестницу, ведущую на второй ярус.

Она скрыта от посторонних глаз в надёжной тени, но я лично помогал Артёму с проектом клуба, потому знаю тут все ходы и выходы.

Там вверху раздевалки, и если Виолетта не успела никуда смыться, искать её нужно именно в этой комнате.

Кира не спорит, лишь кивает. И я бы мог отпустить уже её руку – никуда она не денется, – но разве я могу? Нет уж, пусть будет рядом, хотя бы под таким предлогом.

Хорошо, что она высокая – не отстаёт, а я перемахиваю через несколько ступенек разом, торопясь.

– Тут побудь, – прошу, когда мы минуем длинный коридор. В самом его конце находится неприметная дверь, за которой прячутся ответы. – Я сам.

– Нет, Руслан. Я тоже пойду.

Кира непреклонна, но я не хочу, чтобы у неё тоже были проблемы. Потому что вламываться в служебные помещения, когда тебя в них не приглашали – то ещё развлечение. Рискованная авантюра, но разве эту малышку переубедить?

– Кира, там может быть охрана.

– Ты даже не представляешь, насколько.

Я усмехаюсь, наклоняюсь чуть ниже – почти касаюсь губ своими – и шепчу в уголок её рта:

– Тогда держись меня. Развлечёмся.

Она кивает, а в малахитовых глазах смешинки сверкают. У Виолетты они просто карие – глухой цвет без единой прожилки, без вкраплений, а тут смотрел бы и смотрел.

Так, всё! Хватит о глупостях думать.

Усилием воли отрываю себя от неё и толкаю дверь. Она на удивление не заперта, и в небольшом абсолютно пустом помещении витает в душном воздухе приглушённый женский смех. Он взрывается и рассыпается искрами, и я ориентируюсь на него, выбирая одну из трёх дверей.

А ещё делаю мысленную зарубку промыть Артёму мозг, чтобы надёжнее охранял своих птичек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».