Старший брат моего жениха

Вдруг меня накрывает тенью, а я залипаю взглядом на ноги Руслана. Он сгибает их в коленях и оказывается совсем рядом. На корточках он всё равно меня выше, и приходится задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

Хмурый. Серьёзный. Злой. Он всё ещё злой, хотя перед получением сообщения на минутку показалось, что больше не увижу этого выражения на его лице.

– Я не проститутка, – заявляю, и голос мой на удивление твёрдый, не срывается вовсе. Хотя внутри и творится нечто похожее на Армагеддон, внешне мне удаётся сохранить видимость спокойствия.

– Ты Нефёдова Кира Олеговна? – спрашивает, а я киваю. Уверенно, потому что я на самом деле она и есть. – Ну и? Как это всё тогда объяснить?

Пожимаю плечами, стараясь изо всех сил не разрыдаться. Нет, я не стану плакать при нём, никогда не стану.

– Понимайте, как хотите, но я знаю, что мне скрывать нечего. Я не могу быть проституткой, я никогда… ай, ладно!

Утыкаюсь подбородком в колени, обнимаю руками себя за бёдра и просто закрываю глаза.

Но что-то неуловимое бьётся на краю сознания и не даёт покоя. Что-то в том проклятом сообщении не сходится, но я была так ошарашена, чтобы вникнуть в смысл послания полностью, что не сразу заметила странную деталь. А когда до меня доходит, я распахиваю глаза и ищу взглядом телефон. Его на полу уже нет, значит, Руслан забрал его, пока я тут медитировала.

Мне нужно ещё раз перечесть сообщение. Обязательно нужно.

– Дайте телефон, – не прошу, требую, а Руслан, так и сидящий рядом, удивлённо смотрит на меня.

– Зачем?

– Надо! Мне сообщение нужно прочитать. Очень нужно.

Я тарахчу, боясь передумать, растратить свою решимость, и протягиваю руку.

– Дайте, пожалуйста.

Руслан тихо хмыкает и выполняет просьбу. Он кажется уставшим, а под глазами залегли тени. Даже моргает медленно, словно вот-вот уснёт. Поздно уже, а Егора почему-то всё ещё нет.

Мысли о нём дарят спокойствие. Но отбрасываю их, потому что во мне зудит и горит желание докопаться до истины, разобраться с подозрениями.

На экране всё та же дичь: мои ФИО, дата рождения. Подождите, в смысле? И когда наконец-то сознание проясняется и удаётся увидеть самую главную деталь – именно то, что не давало покоя, пока я боролась с предобморочным состоянием и первым шоком, начинаю смеяться. Запрокидываю голову, хохочу – до слёз, до спазма в горле.