Старший брат моего жениха

Когда открыл дверь… чёрт, у меня чуть инсульт не случился! Стоял, как недоразвитый, пялился на неё, а Кира… вся такая невинная, чёрт. В этом своём платьице, ноги голые, юбка колокольчиком, воротник глухой – монашка. Ни украшений, ни яркого макияжа, волосы на плечах раскинуты – прелесть.

И я бы восхитился чудесному вкусу брата – Кира действительно редкая красавица, если бы…

Если бы, блядь, предыдущей ночью не трахал её, намотав волосы на кулак.

Увидев её снова в родительском доме, еле подавил желание сделать то же самое, да только вместо секса просто выкинуть на улицу.

Весь ужин этот проклятый я только и делал, что вглядывался в её лицо. Она делала вид, что всё замечательно, рассказывала о своей учёбе, а я таким идиотом себя чувствовал, вынужденный бездействовать, что выть хотелось.

От отчаяния.

Она? Не она? Виолетта была одета куда развратнее, макияж был более броским, и во время секса мы не сказали друг другу ни слова, я даже голоса её не слышал, но… мы же в мексиканском сериале живём, чтобы откуда ни возьмись двойники выпрыгивали.

Мать его, это точно она – Кира. И чем дольше смотрел, тем больше в этом убеждался. И кусок в горло не лез, и пить ничего не хотелось, хоть и пил, и ел, и хвалил даже. Но всё как-то на автомате, всё машинально, а в голове вертелись мысли одна кровожаднее другой. К тому же, всё ещё немного мутило после вчерашней свистопляски.

Только ради Егора стерпел, не вывалил всё на стол.

Сейчас, когда Кира буквально придавлена к стене, зафиксирована крепко, а глаза в ничтожных сантиметрах от моих, кажется, что возьмёт и разрыдается. Слёзы хлынут из глаз, и она прикроется от моих обвинений бабской истерикой. Это было бы логично, да?

И влага действительно скапливается в уголках больших глаз, но Кира удивляет меня: толкает в грудь так сильно, как только может.

Смешная, сопротивляется ещё.

– У тебя с головой проблемы, – шипит и бьёт меня по лицу, наотмашь, вкладывая в удар всю злость. – Отойди от меня! Я тебя знать не знаю, больной идиот!

Чёрт, а ладошка-то тяжёлая!

Я хватаю её руки, сжимаю пальцами тонкие запястья – сразу оба, прижимаю к своей груди, а Кира бьётся раненой птицей.