Согрей меня

А ещё стыдилась, но, господи, каким чудесным был тот поцелуй…

С большой фотографии, висящей на стене спальни, на Мару смотрел улыбающийся Серёжа. Такой красивый, родной… каждая чёрточка была выжжена на подкорке, оставив шрамы на сердце. Молодой и полный жизни, он так внезапно погиб, оставшись навсегда в памяти радостным и счастливым.

В то лето он слишком много работал, развивал ещё шаткий бизнес, о котором мечтал с института. Часто ездил в командировки, но Мара всегда его ждала. Знала, что обязательно к ней вернётся.

Даже если бы у него ничего не вышло, Мара всё равно его любила. Не умела иначе.

Ждала и в то утро, но ей позвонил Андрей и, задыхаясь, сообщил о смерти Серёжи.

Потом было опознание, которого Мара почти не помнила. Словно мозг защитился от негатива, выстроил барьеры, оградив Марьяну от горьких воспоминаний. Всё, что осталось от её Серёжи – искорёженное в аварии тело, обручальное кольцо и ладанка.

В очередной раз, пройдя мимо портрета, Мара остановилась, посмотрела в глаза мужа и погладила рамку.

– Ты же не будешь на меня злиться, если я попробую? – спросила, едва шевеля губами, но Серёжа не мог ей ответить.

Диалоги с портретом мужа стали привычным делом. Больше семи лет назад, когда они только начали встречаться, Мара часто разговаривала с его фотографиями и не видела ничего в этом запретного. После смерти Сергея Марьяна продолжила традицию, не стыдясь этого. Впрочем, если бы кто-то узнал о её привычке, наверняка отправил бы к психоаналитику, но Мара никому не рассказывала.

Зачем? Прослыть сумасшедшей она не мечтала.

Давно поняла: чем меньше о твоих странностях знают близкие, тем спокойнее им живётся. Лучше пусть думают, что она сильная и справилась, чем жалеют. Мара привыкла быть весёлой, радостной, к ней всегда тянулись люди, мечтая греться в лучах струящегося из неё счастья. Ей нравилось поддерживать других, дарить им улыбки. А то, что в душе у неё темно и одиноко, никого не касалось.

В окно заглянуло утро, и в косых солнечных лучах летали пылинки.

В по-летнему чистом небе сбивались в косяки птицы, и не было ничего красивее их полёта. Вылив в раковину остывший чай, Мара вымыла чашку, заварила себе кофе и, взобравшись на подоконник, смотрела на свой тихий сад, в котором заснули розы, а с деревьев осыпались разноцветные листья. Красота…

Кофе пах одуряюще, а на губах играла улыбка. Этим утром, когда так тихо и спокойно, хотелось только радоваться.