Неродственные связи

Пялюсь несколько секунд на незнакомый номер, который мне ровным счётом ни о чём не говорит, не напоминает.

– Кто это? – вторит моим мыслям Катя, а я пожимаю плечами. – Надо брать трубку.

Я и сама это прекрасно понимаю, хотя и страшно до колик в кишечнике. А что, если кто-то решил сообщить мне среди ночи, что с моей дочерью случилась беда? Что если это из полиции или из больницы кто-то меня беспокоит?

Пальцы трясутся, когда я протягиваю руку к настойчиво звонящему телефону, а на ладошках выступает испарина.

Господи, никогда трусихой не была – наоборот, все и каждый меня считают сильной и волевой, да и сама о себе была такого же мнения до сегодняшнего момента. А тут расклеилась, как дебютантка перед балом офицеров.

– Я слушаю, – приветствую тем временем неизвестного абонента, а он тяжело и напряжённо дышит в трубку.

Маньяк, что ли?

– Алиса Николаевна? – раздаётся хриплый голос с того конца эфемерного провода, и я киваю, точно китайский болванчик, хотя меня никто, кроме Катьки, не видит.

Абонент тревожится и мне это совсем не нравится. Беру себя в руки и подтверждаю, что я и есть та самая Алиса.

– Алиса Николаевна, это Сергей. Вы случайно не в курсе, где мой сын? Я дозвониться до него не могу.

Однако… вот он – потенциальный сват собственной персоной.

Кажется, я всхлипываю. Или только кажется? Какой-то ком в горле, из-за которого дышать тяжело.

Не знаю, слышит ли это Сергей, чувствует ли моё состояние, да и сам в каком не очень понятно. Но уже одно то, что он нашёл мой номер телефона и звонит, кое-что да значит.

И если отец Костика, как и я, не знает, что с сыном, то всё принимает совершенно пугающие обороты.

– Наши дети поехали на дачу, – выдаю, пытаясь придать голосу твёрдость и уверенность. – Я три часа пытаюсь до них дозвониться, бесполезно.

Меня прорывает: торопливо пересказываю Сергею всё, что пережила за последние несколько часов.

Катя сидит напротив, сжимает мою руку, поддерживая, и внимательно смотрит на меня. Ловит каждое слово, иногда кивает, одобрительно улыбается.