Назад дороги нет

То ли выпитое вино так подействовало, то ли непринуждённость беседы, но она, кажется, расслабляется.

На щеках играет румянец, а в глазах пляшут искры.

– А хотите, я вам экскурсию по клубу проведу? – спрашиваю, сам от себя не ожидая, но, наверное, алкоголь неплохо так шарахнул меня по голове. Хотя, что для меня то мизерное количество вина? Однако, ты гляди, предложения странные делаю.

– Экскурсию? – спрашивает, прожигая меня полным неприкрытого любопытства взглядом. – А тут есть на что смотреть?

Ах, провокатор голубоглазый.

– Уверен, в некоторых уголках данного заведения может скрываться немало интересного.

Глава 2 Ася

Экскурсия, значит? Ну-ну.

Мы идём по битком набитому залу, и я невольно замечаю, как расступается толпа перед нами. Уверена, люди сами себе не отдают в этом отчёт, действуя неосознанно, просто от Виктора такая энергетика исходит, что невозможно не подчиниться. Люди в массе своей – существа ведомые и слабые.

Или, может быть, я так устала от слабых мужчин, способных лишь раздувать горделиво грудь, словно что-то на самом деле сто?ят, а на поверку оказываются пустышкой. И да, вполне возможно, что Викинг этот – такой же тюфяк и размазня, только выглядит в себе уверенным. Не знаю и знать не хочу, мне с ним детей не крестить.

Виктор высокий – гораздо выше всех тех, кого я считала в этой жизни красивыми. Совсем не мой типаж – слишком брутален, с длинными светлыми волосами, зачёсанными назад и собранными в хвост, русой бородой, широченными плечищами – именно таким, наверное, был Тор в глазах древних скандинавов. Я же всегда отдавала предпочтение мужчинам среднего – если не низкого – роста, аккуратным, субтильным даже. Будучи с детства самой высокой, слишком привыкла возвышаться над всеми хотя бы на пяток сантиметров.

– Прошу, – говорит Виктор, делая знак рукой в сторону входа в какой-то коридор.

Двери здесь нет, а подвыпившие весёлые посетители ходят мимо косяками, смеясь и улюлюкая. Отличное место этот "Бразерс", особенно для таких, как я – желающих всеми силами абстрагироваться от того, что жизнь рушится на глазах, треща по кривым грубым швам.