Моя панацея

Когда ехала обратно в продуваемой семью ветрами электричке, загадала: если в этот день случится что-то необычное, что-то из ряда вон, то дальше наша жизнь с Павликом наладится. Станет лучше. Сытнее, что ли. Ярче. Радостнее.

Случилось. Только теперь я не знаю, как мне жить дальше. И главное, с Павликом ли?

Я всё ещё не знаю, верить ли Максиму. Не хочу этого делать, боюсь поверить, но и найти причину, почему Макс захотел бы мне врать, не могу. Но тогда, если он действительно говорит правду, это значит, что столько лет я потратила на подлеца и лжеца.

Невыносимо. Больно. Словно кто-то вымазал всю мою жизнь, всё хорошее, что в ней было, сажей. Зловонной болотной жижей. Страшно. Честное слово, жутко.

Запускаю руки в волосы, растираю лицо. До красноты, покалываний под кожей, лёгкого онемения. Мне нужно собраться. Нужно прийти в себя. Успокоиться наконец.

Нужно дождаться Максима, нужно всё-таки понять, где правда, а где ложь. И не факт, что она в словах Максима. Или действиях Павлика.

Чёрт, насмерть запуталась.

В доме тишина. Но уже не такая плотная как раньше.

Чьи-то лёгкие шаги разрушают тишину, а я напрягаюсь. Тело сковывает лёгкий укол паники, а слёзы мигом высыхают. Но потом вспоминаю о Ярике и мигом теплее становится. Это он?

Вскакиваю на ноги. Зачем-то отправляю одежду, будто мой внешний вид действительно имеет значение.

– Мама, я пить хочу. И есть.

Теряюсь. Ярик стоит босой прямо на лестнице, в своей смешной пижамке. Взъерошенный, только что проснувшийся, а на лице улыбка.

Ну как ребёнка-то расстроить? Это всё дикое стечение обстоятельств, я не должна была тогда ввалиться в его комнату, а Максим не должен был строить для сына воздушные замки. Что бы ни случилось с матерью Ярика, мне – чужой тётке – нечестно притворяться ею. Нечестно позволять ему продолжать верить, радоваться, но во мне нет смелости сломать его хрупкую мечту, которая наконец-то сбылась.

И хоть я совершенно не знаю и не понимаю, как себя вести в этой ситуации, протягиваю руку. Действую по наитию, ведомая лишь внутренним чутьём. Ничего не обдумываю, не заглядываю в будущее и не строю теорий. Просто протягиваю руку.

– Ты же мне покажешь, где кухня?

Ярик энергично кивает и сбегает вниз. Шлёп-шлёп голыми пятками по деревянным ступеням.