Моя панацея

Над головой белоснежный потолок, за окном первые сумерки. Глаза слипаются, я зеваю и прикрываю глаза. Слишком много непонятного в моей жизни, слишком много тяжести на сердце. Из меня будто бы выкачали всю энергию, и я валяюсь безвольной тряпкой без единой логичной мысли в голове. Без надежд и планов, словно мой мозг превратился в кусок пакли.

Кажется, засыпаю. Или просто отключаюсь.

Долгожданный покой наваливается резко. Накрывает тяжёлым покрывалом. Поглощает темнотой распухшую от обрывков самых странных мыслей голову.

Топит. Поглощает. Утягивает на дно.

Я засыпаю.

Передо мной возникает Павлик. Одетый в строгие брюки и белую рубашку. Мне очень нравилось, когда он так одет. На голове, как всегда, неряшливый кавардак – его непокорные светлые кудри невозможно уложить. Они всегда будут топорщиться, как ни старайся.

Павлик машет мне рукой, счастливо улыбается, а в пальцах зажат букет моих любимых ромашек. Их белоснежные лепестки непорочны, а ярко-жёлтая сердцевина сияет ярко.

Бегу к Павлику, но муж не становится ближе.

– Павлик, ты где?! – кричу во всё горло, и ледяной ветер разносит звук, растворяет его в себе. – Павлик, ответь мне! Пожалуйста! Что с тобой, Павлик?!

Я что-то ещё кричу. Бессвязное. Истерическое. О чём-то прошу, но в ответ не получаю ни слова. Но Павлик удаляется, не двигаясь с места, уходит всё дальше и дальше. Только улыбка всё шире становится.

– Чему ты радуешься? Павлик! Меня похитили! Говорят, ты кому-то должен.

Кричу и кричу, но туман поглощает его. Он растворяется в седой дымке, тает во мгле. Внезапно ромашки оказываются в моих руках. Как так вышло? Что за чудеса?

Смотрю на пышный букет, а он превращается в клубок змей. Я держу их за слизкие ледяные хвосты, будто бы это всё ещё тонкие изумрудные стебельки.

Змеи извиваются, шипят, злятся, пытаются укусить. Разжимаю пальцы, но змеи успели уже ловко обвить мою руку. Ползут вверх и вот-вот доберутся до моей шеи, а я ору так, как не орала никогда в своей жизни.

Ледяной пот течёт по спине градом. Подскакиваю, моргаю, хватаю ртом воздух, а сердце колотится одновременно в ушах и в горле. В глазах всё ещё темно, и я пытаюсь скинуть с руки этих отвратительных мерзких тварей.

Господи, ужас какой-то. Честное слово, от таких снов и инсульт заработать недолго.

В комнате зловещая тишина, и лишь стук своего сердца слышу. Оглушительный. Настырный.