Корсар

А вдруг им что-то не понравится, и меня после этого уволят? Сжимаю кулаки, когда встречаюсь взглядом с рыжим широкоплечим мужчиной с чёрной повязкой, прикрывающей один глаз. Стоп! Я же видела его уже! Точно! Именно ему вчера привезла пиццу. Такое странное совпадение, забавное даже.

Мужчины дружно улыбаются, а один из них надевает солнцезащитные очки, словно ему смотреть на меня больно. Я успела заметить, что глаза у него странные, красные, а ресницы белые точно снег. Альбинос. Третий почти красивый с аккуратной светлой бородой и зачёсанными назад русыми волосами, да только в глазах лёд.

Сколько им лет, интересно? С детства эту игру люблю: смотреть на незнакомца и предполагать, какого он возраста. Этим, наверное, лет по сорок.

– Ева, да? – спрашивает вчерашний поедатель пиццы, прочитав имя на бейдже.

– Да, меня зовут Ева и я ваш официант на сегодня, – выдаю заученную наизусть фразу, а он ухмыляется. Такой же рыжий, как и я, и от этого становится почти смешно.

Ненавижу свой цвет волос, веснушки эти проклятые, из-за которых надо мной только и делали, что потешались всё детство. – Будут какие-нибудь пожелания?

Альбинос хмыкает и чуть дёргает головой. Это точно какой-то условный знак, от которого становится не по себе. Вот о чём они сейчас думают? У меня, наверное, паранойя расшалилась, но после вчерашнего, в каждом готова врага видеть.

– Роджер, мы пойдём, покурим, – заявляет обладатель ледяного взгляда, и через секунду дверь кабинки закрывается.

Шустрые какие, а ведь это зал для курящих, им не нужно было выходить. Цирк какой-то.

– Вы определились с заказом? – делаю вид, что ничего не происходит, а я вся из себя высококлассный профессионал. Правда, не знаю, на сколько меня ещё хватит.

– Пицца есть? – улыбается, а я сжимаю планшет, точно спасательный круг. – С удовольствием бы съел.

– К сожалению, нет, – отрицательно машу головой, а он улыбается ещё шире.

Сидит, раскинув руки по бокам и положив на спинку мягкого тёмно-синего дивана.

Поза максимально расслаблена, а на губах улыбка. Он кажется таким спокойным, зато у меня коленки дрожат.

– Кстати, я Родион.

– Я помню.

– Неужели? – удивлённо заламываю бровь, а я язык прикусываю, потому что явно что-то лишнее ляпнула. – Польщён.

– У меня память очень хорошая.

– Может быть, присядешь?

– Нам нельзя, извините, – снова машу головой и делаю спасительный шаг назад.