С любовью, Луна!

И только когда я хватаю детей в охапку и еду к ней, у неё просто выхода не остаётся и она развлекается с нами, оставляя свои рестораны!

Но я стою сейчас и глажу свою рыдающую сестру. И само?й плакать хочется! Неужели я вот такое создание бессердечное? Аж противно!

– Надюш. – тихо позвала сестру, замечая, что её всхлипы успокаиваются, – А давай пирог сделаем? Как в детстве. Помнишь?

Но вместо ожидаемого результата Надя просто каменеет в моих руках. Медленно отстраняется и, внимательно вглядываясь в мои глаза, проговаривает:

– Всё! Я пошла звонить родителям.

Пусть они заканчиваю свои санаторные гулянки и едут сюда. Я больше не выдержу!

Она выскальзывает из объятий и уходит куда-то вглубь дома. А я, не придумав ничего лучше, иду готовить себе перекус. Желудок уже просто прилипает к позвоночнику!

А пока ищу тарелку, чтобы это всё подготовленное добро поставить в микроволновку, нахожу и бутылку коньяка.

Значит, живём! Может, хоть голова перестанет болеть? Хотя что-то мне не нравится эта боль.

Не такая, как я привыкла испытывать.

И только пропищала микроволновка, только кусочек сочного, тягучего счастья поднимается из тарелки, как опять на всю кухню раздаётся вопль:

– Что ты делаешь?!

– О Господи, Надя! – тяжело вздыхаю. – Как ты задолбала. Сядь лучше и поешь со мной, чем орать на всю!

– Вика! Вика-а-а-а! – подбегает ко мне сестра, – Ты же не ешь такое! Ты вообще питаешься исключительно ресторанной едой! Что с тобой Вик? Скажи мне! Я же твоя семья! Мы всё преодолеем! – Со мной, Надька, сейчас случится нервный срыв! – рыкнула на сестру, – И если ты не сядешь напротив, и не начнёшь есть, я тебя прибью.

И молча, Надя, молча! – строго добавила, откусывая бутерброд и закатывая глаза от наслаждения, – Дай насладиться тишиной и вкуснятиной, которую не пытаются утянуть.

И мы поели. Тихо и не спеша. А главное, молча. Но взгляд сестры сканером гулял по мне, не давая полностью расслабиться. Ну и в конце концов я не выдержала.

– Надя, давай представим, что я потеряла память и мне нужно вспомнить последние… десять лет, скажем.

 – начала я спокойно, – И вот я хочу узнать у тебя: кто я такая? Расскажи мне. Ты же моя сестра, значит, должна хоть примерно знать, как я жила это время и что из себя представляю. – но судя по округлившимся глазам сестры и паники в них, я от неё ничего не добьюсь.

Вдох-выдох Вика! Вдох-выдох! Выход есть всегда, его нужно только найти.

– Вика, ты правда ничего не помнишь? – прохрипела Надя тихо.