Босс моего бывшего

Да лучше вовсе без мужика, чем с тем, который насильно к чему-то принуждает!

Тактильная память – вещь упорная. Стоит подумать о событиях вчерашнего вечера, и на коже пальцы Леонида чувствую. Он не успел ничего сделать, но помял меня основательно, мачо недоделанный. Истеричка и придурок.

Где-то в глубине души я рада этому новому Леониду, его образ окончательно помогает избавиться от иллюзий, ни о чём не жалеть и не плакать.

Первым делом распахиваю настежь окно. Впускаю в крошечную кухню свежий ветер и принимаюсь за уборку: поднимаю перевёрнутый стул, выбрасываю осколки некогда любимой кофейной кружки.

Мне её почему-то больше всего жаль, даже больше своей поломанной жизни. Потому что мне её бабушка подарила на двадцатилетие. Она заказала её в маленькой гончарной мастерской, трогательную надпись сочинила, которая украсила глиняный бок . А теперь от кружки только черепки остались, их не склеить.

Шмыгаю носом, и больно режусь осколком. Нет, я не буду плакать, разве что чуть-чуть. Облизываю палец, а на языке привкус металла.

Нахожу в аптечке пластырь, заклеиваю порез, и вдруг думается, что за изобретение пластыря на всю душу кому-то дадут Нобелевскую премию.

Чем бы так обклеить себя изнутри, чтобы больше не страдать?

Воспоминания о вчерашнем дне наваливаются лавиной. За многое мне стыдно, а что-то даже радует.

Поклонский спас меня, проносится мысль в голове. Он явился в мою квартиру, как рыцарь в сияющих доспехах, и если бы не он… кстати, как он внутрь попал?

Я беру к двери, ощупываю новый замок, дёргаю за ручку, но заперто.

Значит, у него были ключи? Вот он жук.

Неугомонные мысли скачут, сталкиваются, разбегаются в стороны. Убрав наконец беспорядок, я по грудь высовываюсь в окно, наслаждаюсь тёплым утренним ветерком, что щекочет щёки, остужает разогретый лоб.

И стояла бы так до бесконечности, но есть одно важное дело, с которым никто, кроме меня, не разберётся. Сколько бы ни оттягивала неизбежное, оно само по себе не рассосётся.

Надо звонить родственникам, сообщать “радостную” весть: они могут никуда не ехать, сдавать билеты и не беспокоиться о подарках.

Пусть кофемолки и миксеры себе оставят, а деньги тратят, куда им нужно.

Только от одной мысли, что придётся каждому позвонить и сообщить об отмене мероприятия, готова разрыдаться. И если родители меня поймут и ничего лишнего не спросят – они у меня замечательные, – то пара тётушек будет не прочь узнать всё в деталях. Ладно, гордый варяг не сдался и я не буду.