Позволь спеть тебе о печалях…

Из-за милой вытянутой мордочки мне почти хочется ее погладить. Я бы так и сделала, если бы не дорожила своим здоровьем. При каждом вдохе, от собаки расходится темная энергия, а пасть до конца не закрывается, этого не позволяют огромные волчьи клыки, которым в природе не место на обычных собаках. Она не пытается на меня напасть, лишь изучает, словно охраняет.

Вот только ярчуки никого не охраняют. Они созданы исключительно для охоты.

И чья-то охота только что увенчалась успехом.

Мне удавалось скрываться десятки лет, и меня подкосит один милый маленький песик из Пекла? Я так не думаю.

Убираю телефон и медленным шагом направляюсь к дереву. Меня почти не скрывают никакие заросли, без невидимости я оказалась бы прямо на виду у людей, что в определенной степени ограничивает мои действия. Удачное место выбрал ярчук. Слишком удачное.

Едва ступаю по траве, стараясь не двигаться чересчур резко. Пес все так же терпеливо сидит на своей ветке где-то в трех метрах над уровнем земли. Издевается надо мной, подпускает ближе, чтобы поиграться.

Меня же больше волнует не поведение собаки, а то, кто мог ее на меня спустить. Ярчуки – редкие создания, вывести их практически невозможно. Зато их ценность нельзя переоценить. Они в точности определяют нечисть, от их укусов в ста процентах случаев умирают ведьмы и колдуны. Однако используют их не только для охоты за нечистью, ярчуки чуют энергию Прави с той же точностью, что и Нави, поэтому бывает, что этих псов отправляют за богами и их посланниками.

У Велеса в любой момент есть под рукой пара любимых ярчуков, Ведъ и Вък. Они настолько древние, что считаются первыми из своего вида. Может ли это быть приказ отца? Но этот ярчук не похож ни на одну из отцовских. Да и слишком мелкая для них. Подойдя ближе, замечаю, что собака не идеально черная. Белое пятно на шее, вкрапления светлого на лапах там, где начинаются когти. И пара белых глаза на шерсти горит прямо над красно-рыжими, а значит, несмотря на размер, ярчук сильный. Явно до девятого поколения выводили.

Собака никак не меняется в поведении даже когда я касаюсь рукой ствола клена, лишь слегка опускает голову, чтобы не терять меня из вида. Должна сказать, немного неприятно оказаться жертвой, а не охотником. Мне больше подходит вторая роль, она привычнее.

– Какая ты милая, – обращаюсь к собаке шепотом, – давай договоримся, и ты никому про меня не расскажешь? – предлагаю с улыбкой. Ярчук облизывается и продолжает размеренно дышать.