Позволь спеть тебе о печалях…

Если бы Алина увидела его сейчас, было бы сложно продать такого наглого Марка этой хорошей девочке.

У меня нет времени обижаться на его слова, даже притворно. Так не должно быть, со мной что-то не так.

– Как это возможно? – избавляюсь от бесполезной невидимости и шокировано смотрю на собственные руки. – Клянусь, со мной никогда такого не было. Это первый раз, она всегда работала нормально.

– Ничего, – Марк издевательски хлопает меня по плечу, – такое случается и с лучшими из нас.

– Тебе-то это наверняка известно, но как это связано со мной? – мой голос выходит плаксивым.

– Знаешь, ты не слишком оправдываешь свой титул магического создания, пока из магии я только увидел как ты высушила себя.

– Все еще могу расцарапать тебе лицо. И безо всякой магии. Так что полегче с оскорблениями, – говорю низким угрожающим тоном. Голубые глаза Марка смеются, но в остальном он сохраняет серьезность.

– Может, дело в том, что я уже знаю, что ты здесь? Поэтому невидимость не работает?

– Хм, раньше такой особенности не замечала, но звучит вполне логично, – быстро возвращаю себе хорошее расположение духа.

Поднимаюсь с дивана и подхожу к необычному стеллажу. Зная Марка, стоит ожидать там тонну книг. Однако я нахожу коллекцию посуды. Разбитой посуды? На каждом предмете расходятся трещины, некоторые глубокие и широкие, другие поверхностные, но все они отмечены золотом, что резко контрастирует с цветом самого изделия.

– Это какой-то прикол богатых людей? – спрашиваю со смешком.

– Это произведения искусства, Рин, – мое имя он говорит с нажимом. Внутри меня поднимает голову непривычное чувство. Мне приятно слышать свое имя из его уст. Это первый раз за десятилетия, когда мое имя произносит человек. – Японское искусство “кинцуги” или “кинцукурой”, которое заключается в том, чтобы соединить разбитое. Оно показывает, что несмотря на наши недостатки и шрамы, мы все еще достойны любви и внимания, – при этих словах его лицо смягчается.

– Сколько угодно, – откликаюсь с кровожадной улыбкой. – Если суть искусства в том, чтобы склеить разбитое, можно я разобью парочку? Тогда их ценность повысится?

– Ты и твоя любовь к разрушениям, – комментирует Марк так, словно мы знакомы уже много лет. – Нет, потому что суть в том, чтобы принимать неизбежные повреждения, а не причинять их намеренно.