Год Стрельца

Это сочетание не бросалось в глаза, а напротив, расслабляло и успокаивало. Мебель ванной комнаты подбирали в такой же цветовой комбинации. Хромированные ванные аксессуары нежно поблескивали в свете специальных лампочек в серебряных обрамлениях.

Количество флакончиков на таких же хромированных полках уже давно не считалось – их было так много, что новому человеку, попавшему в эту ванную комнату, хотелось там надолго задержаться и рассматривать их, как в музее. Пушистые мягкие полотенца и уютные махровые халаты говорили: “Открой горячую водичку, понежься под душем, а мы тебя укутаем”.

Анна приняла контрастный душ. Нельзя сказать, что она любила эту процедуру, и поэтому всякий раз затягивала сам процесс контрастности – не хватало смелости резко переключить воду, но как потом себя уважала! Прыгать в холодный бассейн, выходя из парилки в бане, ей удавалось легче, потому что там не оставалось времени на размышления.

Махровый халат быстро ее согрел, и она принялась за свое лицо: протерла очищающим тоником, аккуратными массажными движениями почистила скрабом, а затем нанесла маску.

Через десять минут Анна смыла маску, подушечками пальцев прошлась по гладкой отшлифованной коже лица, осталась удовлетворенной и направилась варить себе кофе. На кухню вошла Алена, потягиваясь и лукаво улыбаясь:

– Доброе утро, мамочка! С утра прекрасно выглядишь, сегодня ты в каталоге самых красивых именинниц! Я тебя поздравляю, вернее, мы тебя поздравляем с днем рождения!

– Кто это мы? – удивилась Анна.

– Мы – это я и Тоша, – она подхватила кота, чмокнула маму в губы и подставила мордочку любимца для поцелуя.

– Спасибо, мои хорошие, – улыбнулась Анна.

– Но это еще не все, – крикнула Алена, выбежав из кухни. Возвратилась она с сереньким игрушечным котенком, совершенной копией маленького Тоши.

– Какой неожиданный подарок! Тоша! – обратилась она к коту, – теперь у меня будет твоя маленькая копия, которая не будет грызть мои ноги. Смотри, будешь ревновать! – на что Тоша подошел к Аниным ногам и начал тереться о них, жалобно мяукая, как будто прося прощение. На самом деле, все было значительно проще – он хотел есть, а есть он хотел всегда.