Внеклассное чтение про Черного лорда

Кроме того, первые пару лет он был поглощен переменами в собственной жизни. Добровольно передав лорду Кетиму права наставника, Маркал послушно принялся учиться у него, хотя поначалу и не мог отделаться от мысли, что его старый друг оказался опасным сумасшедшим, доверяться которому было нельзя. Взять хотя бы эту идею про Черного лорда – поначалу она выглядела полным абсурдом.

– Я не могу быть темным лордом, я рожден в немагической семье, – удивился он, когда впервые услышал об этом. – Я могу называться только лорд Мерсье, во всех документах так.

– Не темным, а черным, – поправил его Ульрис невозмутимо. – Черным лордом ты вполне можешь быть.

– А что за Черный лорд? – удивился он еще больше. – Я о таких не слышал даже.

– Никто не слышал. Пока…

Ульрис жестом фокусника достал из-под мантии явную заготовку – заколдованный свиток с какими-то черными и розовыми завитушками, подобные которым продавались в книжных лавках. Это были не книги в твердой обложке, в каких по королевскому закону надлежало издавать лишь научные трактаты, а сочинения художественного свойства, популярные у мечтательных барышень и дам.

– …Пока одна из самых популярных ныне живущих сочинительниц, Алиока Пестрая, его не выдумала, – продолжил лорд Кетим. – Изволь ознакомиться.

– Не буду я это читать, ты издеваешься, что ли? – возмутился Маркал, список чтения которого был укомплектован на год вперед – и, разумеется, серьезными книгами, из которых можно было почерпнуть знания по интересующим его темам, а не свитками с какой-то женской галиматьей.

– Нет, будешь читать, – безжалостно отрезал лорд Кетим. – И, мало того, будешь запоминать все детали, а я потом проверю, как ты запомнил.

В том, что Ульрис на самом деле не шутит, Маркал убедился не сразу, а когда понял – пришел в отчаяние. Его друг горел идеей не просто изменить его, а уничтожить полностью и воссоздать заново, сделав из принца некого Черного Лорда – собирательного тошнотворно- глянцевого персонажа, обожаемого, как выяснилось, половиной женщин королевства.

Этот плод безумной фантазии романистки – старой девы обладал чудовищно гротескными чертами, призванными подчеркнуть его сексуальность: неземной красоты внешностью, поразительной остротой ума, странной резкостью характера, которая, впрочем, исчезала, стоило оказаться поблизости главной героине сего романтического трактата.