Одна Галактика на двоих

 – Сейчас все быстро меняется.

– Когда я была маленькая, на Кастимии было так же, – улыбнулась Авьем. – И телепаты еще оставались в меньшинстве.

– Расскажи о своей семье, – попросил он, но прежде, чем договорил, почувствовал ее эмоции и осекся.

– Да. Они все умерли, – кивнула Авьем, встретив его сочувственный взгляд. – Но я могу немного рассказать.

– Расскажи, – кивнул он, не сводя с нее глаз.

– Мой папа был очень простым человеком: он чинил кары и любил меня, как умел. Он покупал сладости, водил гулять и на аттракционы, иногда мы с ним ездили купаться, – сказала Авьем.

– Он погиб на работе, очень глупо, его ударило током.

– Мне очень жаль, – сказал Мешшех, погладив ее по руке. – А твоя мама?

– Маму я плохо помню. Только то, что она была красивая.

– Не сомневаюсь, – медленно ответил он, не открывая взгляда от ее лица, и Авьем улыбнулась сквозь непрошеные слезы. – Кто из них был телепатом?

– Никто. Только моя тетя. Она начала меня учить, а потом заставила папу раскошелиться на уроки.

– И когда же ты получила базовый уровень?

– Базовый? – переспросила она, нахмурившись.

– Да, минимальный. Когда точно чувствуешь все эмоции и можешь делать вот так, – пояснил Мешшех, послав ей улыбку.

Авьем снова нахмурилась, а потом засмеялась:

– Издеваешься, да?

– Нет, почему? – серьезно переспросил он.

– Но я умела это всегда. Разве не у всех телепатов так? – с новым смешком спросила она.

– Нет. А ты точно ничего не путаешь? – переспросил он, и Авьем почувствовала в его эмоциях замешательство.

– Ну, я не знаю, – невольно засомневалась она. – Я правда не помню, чтобы училась этому. Но, может, тетя научила меня года в три.

Мешшех кивнул, на этот раз удовлетворенный ответом, и осторожно спросил, что случилось с ее тетей.

– Она тяжело заболела, как и мама, – ответила Авьем. – Это было три года назад, и я на самом деле до сих пор не до конца смирилась с этим. Мы были близки, по-настоящему.

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы остановить слезы.

– У тебя недолеченная травма.

– Да, но меня нельзя лечить, потому что меня нельзя сканировать, помнишь?

Он кивнул:

– Я с таким никогда не сталкивался. Насколько тебе больно от этого?

– На десять из десяти, если честно. Единственный раз, когда это попытался сделать мой первый учитель-телепат, я потеряла сознание от болевого шока спустя секунд пять или около того, – бесстрастно ответила Авьем.