Черная звезда на счастье

Микея и рассчитывать не могла на такое счастье, хотя ее и тревожило, что она не получила до сих пор ни одного сообщения от Дивии.

Страшно было, что та придумала какую-то каверзу в отместку за утреннее. Впрочем, вряд ли: Дивия же не знала, что это она так подставила ее, размышляла Микея. С виду Цесин просто случайно вернулся и выказал недовольство вроде как им обеим. Какой же он все-таки милый… в доброту этого человека просто невозможно было поверить – удивительно, почему же его все-таки так боятся студенты?

С этими мыслями Микея заснула в гостиной, чтобы проснуться от тихого звука открывающейся двери.

– Как ты? – негромко спросил он, опускаясь напротив нее.

– Лучше, – улыбаясь, ответила она. – Спасибо, что разрешил поспать здесь.

– Я был только рад. Готова перекусить? Я зверски голоден.

– Еще бы, – снова улыбнулась она. – Я уж вообще не помню, когда ела последний раз.

Цесин с досадой цокнул языком:

– Я должен был предложить тебе еще утром.

– Не переживай об этом, – быстро сказала она, смущенно поправляя одежду и приглаживая растрепанные волосы. – Я выгляжу ужасно, да?

– Ты выглядишь выспавшейся. И мне это нравится, – сказал он и поднялся, чтобы заказать еду.

– Знаешь, когда я впервые попала в твою квартиру, думала, здесь живет какой-нибудь советник, – призналась она, наслаждаясь обедом с Цесином.

– Здесь живут парочка по соседству, – кивнул он.

– Твои исследования просто невероятные. Я тогда все взахлеб читала, без разбору, когда они вышли, – призналась Микея, ожидая, что ему это будет приятно, но внезапно лицо Цесина превратилось в застывшую маску, а губы искривились насмешливой улыбкой:

– Знаешь, чего я очень не люблю, Микея?

– Чего? – спросила она, не донеся ложку до рта. Ее лицо вытянулось. От его тона повеяло холодом, который не был оправдан, чем бы то ни было.

– Я не люблю, когда врут, пользуясь тем, что эмоции заблокированы. Даже если врут для того, чтобы сделать собеседнику приятно, – резко бросил Цесин – в его глазах плескался искренний гнев.

– Это нелепо, – вырвалось у нее со смешком, и она решительно положила ложку, глядя ему в лицо, – с чего, скажи на милость, ты решил, что я лгу?

– Мои исследования вышли двенадцать лет назад. Тебе было тринадцать.