Дочь от лучшего друга

Сквозь слезы замечаю, что Настя сияет в милом платье для беременных, Андрей, как обычно, чуть мрачноват. Рядом шагает Мирон, их четырехлетний сын и главный обожатель моей дочери.

– Моя Ми-ия, – радостно кричит мальчик.

– Элин, что произошло? – обеспокоенно спрашивает именинница.

– Ничего, – мотаю головой. Слезы тормозить всё еще не выходит.

– Куда ты в таком состоянии? Я тебя не отпущу. Давай сюда Мию, они с Мирошей поиграют.

Немного подумав, вручаю дочь Андрею в руки.

– Заходите пока. Мы сейчас подойдем, – говорит Настя супругу и тут же крепко меня обнимает.

Наверное, объятия близкого человека – это то, что мне необходимо в этот момент, потому что я не сдерживаюсь и начинаю рыдать прямо в её кукольное платье.

– Он узнал? – грустно уточняет Настя. – Хотя чего это я? Конечно… Невозможно не узнать. Все время удивлялась, как Андрей не замечает.

– Он мне угрожал, – признаюсь глухо.

– Ну… а чего ты хотела? – вздыхает. – Руслан успокоится и всё образуется.

– Ты веришь в это? Ты ведь его знаешь.

Мимо чуть замедляя ход, проезжает ультрамариновый Ягуар Алиева. Он с омерзением смотрит на меня через стекло, словно напоминая обещания, что везде меня найдет и непременно уничтожит. Автомобиль, отшлифовывая колесами, резко дергается вперед.

– Теперь и мне достанется, – жалостливо произносит Настя.

– Тебе нельзя волноваться, Андрей ему не позволит.

– И от Андрея достанется.

– Прости меня, – говорю, сжимая её ладонь.

– Что уж теперь, – машет рукой. – Пойдём, выпьешь горячего чая.

Перед тем как вернуться в ресторан, закрываюсь в туалете. Сбрызгиваю лицо прохладной водой и уперев ладони в умывальник, рассматриваю себя в зеркале.

Покрасневшие глаза горят лихорадочным огнём. Но… эти глаза в кои-то веки живые!

– Окей, Алиев, – произношу, глядя на свое отражение. – Тебе не удастся меня запугать. У меня есть дочь, любящие родители. У меня есть Вова, который меня поддержит. Я больше не позволю тебе ворваться в свою жизнь.

Глава 4. Элина.

Следующее утро начинается с тошнотворного ожидания, то и дело отдающимся покалыванием на коже. Трехлетнее проживание в вакууме наконец-то нарушено, обертку стянули слишком резко, и я теперь пытаюсь свыкнуться с новой реальностью.

Пока выходит из ряда вон как паршиво.

Мия невозмутимо играет в детской после завтрака. Я попиваю остывший кофе на собственной десятиметровой кухне и пялюсь в телефон.