Дочь от лучшего друга

– Как жизнь? – спрашиваю, шаря глазами по узкому лицу. Вздёрнутый носик, щёчки чуть розоватые, губы точно стали пухлее. Волосы эти мягкие, от жажды потрогать свободная рука стискивается в кулак. Прячу её в карман, от греха подальше.

– Нормально всё, – быстро говорит она. Моей жизнью даже из приличия не интересуется. В своё время бы все уши прожужжала, а теперь в радиусе полуметра ловлю волны раздражения, исходящие от неё.

– Как дочка? – продолжаю докапываться, сам не знаю ни черта.

Стройное тело снова напрягается, будто натянутая струна.

Она умышленно игнорирует, поэтому вынимаю руку из кармана и дотрагиваюсь до обнажённого плеча двумя пальцами. Элина реагирует на прикосновение так, будто я её электрошокером задел. Тут же отпрыгивает.

– Что тебе надо? – непонимающе тянет.

В глазах полнейшее равнодушие. Равнодушие. Даже не отвращение или злость, как мне бы хотелось. Хочется хоть какой-нибудь реальной эмоции, а пофигизм бьёт по нервным окончаниям, словно она только что возвратила долбаный электрошокер, предварительно включив.

– Из вежливости интересуюсь, где твоё хвалёное воспитание, Рихтер?! – выговариваю, отпивая сок из стакана. Его вкус вдруг кажется омерзительным, на языке горечь. Чёрт. Скорее бы свалить к себе в бар, чтобы выпить и найти кого-нибудь на ночь.

Я так привык к щенячьему обожанию с её стороны, что пребываю в шоке.

– Не надо из вежливости, Руслан. Мы друг другу никто.

– Любишь кого-нибудь сейчас? – как бы между прочим узнаю, стиснув зубы.

– Тебе какое дело, Алиев?

– Да хочу предупредить этого бедолагу. Ты же у нас, как правило, «любишь» одних, а трахаешься с другими.

Её лицо в мгновение вспыхивает ужасом и злостью, в глазах полыхающее пламя.

– Иди в задницу! – цедит, круто замахиваясь.

Перехватываю её руку и отклоняю в сторону. Никого вокруг не замечаю. Целюсь прямо в это ангельское лицо и упиваюсь цветочным ароматом. Разогреваюсь в ее ненависти, как на июльском палящем солнце. Внутри вместо крови у меня циркулирует адская агрессивная смесь, отчего непроизвольно стискиваю ладонь, причиняя ей боль. Осознав это, тут же значительно ослабляю хватку.