Дочь от лучшего друга

Улавливаю этот жест взглядом, рассматривая, как идеально сочетается чёрствость серых глаз с холодностью белоснежной рубашки. Его губы жёсткие и на вид сухие. Воспоминания о том, как горячо становится внутри, когда они касаются разных участков тела, я бережно сохраняю в самом отдалённом уголке своего сердца.

– Ребёнок должен расти в семье, – торжественно повторяю, цокая. – Это ты в книжке прочитал?

– Не хами, – бьет он ладонью по столу. На лице злобно напрягаются скулы.

– Твоим послужным списком можно концерты Стаса Михайлова собирать. Ты уверен, что Мия – единственный ребенок? – ответно колочу по скатерти ладошкой.

Ему меня не испугать!

– Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к предохранению. Кстати, этот момент мы тоже обсудим, когда я буду твёрдо уверен, что смогу справиться с собой и не придушить тебя.

Бесцветные глаза серьёзно мерцают, и я экстренно решаю переменить опасную тему.

– Как ты себе это представляешь? – спрашиваю его, поигрывая трубочкой в стакане с кофе.

– Что именно? – раздраженно отзывается, следя за моей рукой.

Закусываю губу и чуть склоняю голову набок.

– Хм… Ну, наш… Брак?

Глава 7. Элина.

– Наш… брак, – произносит Руслан тягуче, как бы раскатывая на языке что-то особенное. – Я представляю пока весьма условно.

– Поясни.

Тянусь губами к трубочке и втягиваю в себя холодный горький напиток, который хоть немного тушит пылающий пожар внутри.

Условно?

Это как вообще?

Мужчина, сидящий напротив, которого я знала много лет назад, точно не хотел жениться условно. Вообще, никак не хотел.

– Сколько у тебя было женщин, Руслан?

– Эта информация не для твоих ушей, малышка, – потеребил он меня по макушке, как милого котёнка.

Почему ты не найдешь себе девушку, которая любила бы тебя?

– Любовь – это не то, что мне нужно.

– Хмм… А ты пробовал?.. Любил когда-нибудь?

Руслан тогда тяжело вздохнул и посмотрел на меня так, будто я заставила его препарировать лягушку без перчаток.

– Однажды любил… Мне хватило этой херни.

Чёрт. Одно дело видеть вереницу его одноразовых связей, а знать, что у него была одна-единственная? Больно! Нестерпимо больно.