Дочь от лучшего друга

Вытягиваю белые фарфоровые чашки из шкафа, подмечая, что нужно будет непременно провести генеральную уборку и в нём. Папа усаживается за столом, сложив на его поверхность руки. Отворачиваюсь к кофемашине, ощущая частое покалывание на коже от увесистого взгляда.

Потираю ладонями горящие щёки, поправляю ворот домашней футболки и внутренне пытаюсь настроиться на откровенный разговор.

Мне практически двадцать три года, а я до сих пор реагирую на действия отца, словно маленькая нашкодившая девочка. Молчание в кухне удручающее, поэтому от всей души искренне благодарю производителей своего кофейного аппарата за то, что сэкономили на бесшумности.

Располагаю чашку с кофе перед папой, беру свою и быстро падаю напротив.

– Да… поразила дочь, – мотает головой отец, разглядывая меня как-то по-новому.

Мои глаза ещё раз опускаются на отцовские руки. Они крепкие, сухие, всегда ухоженные и какие-то родные. Это не отнимает того факта, что мне стыдно. Стыдно как никогда.

– Не знаю, что сказать, – говорю, не поднимая взгляд и в очередной раз проклиная Алиева.

Я сама должна была все рассказать! Какого черта он впутался в мою семью? Никогда в жизни тебе этого не прощу!

– Когда Руслан позвонил мне вчера вечером и попросил увидеться, я даже примерно предположить не мог, по какому существенному вопросу он готов приехать ко мне ранним утром. В субботу. Уж чересчур на него не похоже.

Лучше бы у него башка разламывалась с похмелья или вчерашняя девица высосала весь мозг, пока облизывала.

– Я уже староват для таких новостей без соответствующей подготовки!..

– Прости, – быстро произношу, нервозно помешивая кофе ложкой.

– Почему ты нам ничего не рассказала? – спрашивает пытливо.

Пожимаю плечами. Пытаюсь вынудить себя пораскинуть мозгами. Рассказать родителям правду?! О нет. Даже сейчас не собираюсь. Питаю надежду только на то, что Руслан проявил порядочность и пропустил грязные подробности нашей единственной ночи.

– Ты… – откашливается в кулак, а его скулы чуть багровеют.

– Не-е-ет, – говорю быстро, тоже заливаясь краской. – Как ты мог подумать что-то подобное?

При всех своих несовершенствах Алиев бы никогда себе такого не позволил. И… наверное, правильным будет сказать, что определенное насилие было применено. Но совершенно не с той стороны, которую подозревает мой отец.

Повиниться в этом – вогнать ему в спину длинный нож.