MoNSTRUM. Не верь глазам своим

Ник был зол. Его поймали как мальчишку, еще и пристыдили, будто он подглядывал за голой сестрой в ванной.

Рита вплыла в комнату.

– Прошу прощения, Николас. Я думала, вам это доставляет удовольствие.

Ник усаживал Веронику в кресло, та вопросительно смотрела на него.

– Не волнуйся, милая, у Риты сегодня с утра разыгралось воображение. Наверное, это последствия алкоголизма.

Рита фыркнула, он повернул Веронику к ней лицом.

– Отведите Веронику к завтраку.

* * *

После утреннего происшествия прошел уже час, но осадок у Ника остался.

Он застегнул рубашку на слегка выдающемся животе, заглянул в зеркало.

«Надо бы сбросить пару кило», – Ник заправил рубашку в брюки. От этого живот стал виднее – он его втянул. Вышло смешно, Ник выпустил рубашку из брюк. Пригладил расческой волосы, направив их на залысины на лбу, чтобы они стали менее заметными, и спустился в кухню. Там его ждала вся его семья, он обвел их взглядом и остановился на Рите. Та сидела, сгорбившись, с виноватым видом, и постоянно чесала красный нос.

Лиза с восторгом поблагодарила за вкусный завтрак и ясно дала понять, что ждет таких сюрпризов каждый день.

– Не обещаю, но постараюсь, – ответил он вопрошающей Лизе, которая повисла на нем, цепляясь за пиджак.

Он вышел на улицу и сел в машину. Какая замечательная у него семья. Дочь не переставала его радовать, без нее Ник бы свихнулся. Тихая жена, любимая работа, красивый дом – в этот момент Ник Кауфман был счастлив. Он помахал рукой в сторону окна, в котором светилось радостью лицо Лизы.

Потом появилась Рита, отодвинула ребенка от окна и закрыла штору. В затылке свербела мысль: он бы хотел, чтобы все было по-другому.

После обеда Нику позвонила учительница Лизы и заявила, что его дочь ударила учебником соседа по парте.

– У нее слишком много энергии. Лиза беспокойный ребенок, – заявила она в трубку.

Ник скривился от звука голоса учителя.

– Я поговорю с Лизой сегодня, – ответил он и повесил трубку.

Ник медленно выдохнул и опустился в кресло за рабочим столом.

В дверь его кабинета тихонько, едва слышно, постучали.

– Проходите, – негромко произнес он.

В ту же секунду в проеме нетерпеливо появилось милое женское лицо, обрамленное каштановой копной волос, собранных сзади в хвост.

– День добрый, – прошептала она, – у меня назначено на четыре.

Ник просто молчал. Он видел криво улыбающееся, уставшее лицо, алебастровую кожу, усыпанную веснушками, но не услышал ни слова, произнесенного ярко-розовыми губами.