В договор не входит

Буду милой, приятной и вежливой, не более.

Передав заказ на кухню, я вышла в зал и взяла ещё пару столиков. Боковым зрением отметила, как иностранец наблюдает за мной. Стараясь не обращать на это внимание, я набросила маску учтивости и принесла его блюда. Он поблагодарил, но, когда я развернулась, вдруг потянул меня за руку.

– Чем вы заняты сегодня вечером, Мила?

Я почувствовала предательскую дрожь от вторжения мужчины в моё личное пространство, но аккуратно выдернула свою ладонь.

– Работа занимает всё моё время, – произнесла я заготовленный для таких случаев ответ и натянула улыбку.

– Я в вашем городе впервые, никого здесь не знаю, и был бы рад компании. А ваши глаза столь… enchanteur*, что мне хотелось бы ещё раз их увидеть. Может, вы согласитесь со мной поужинать завтра?

– Прошу прощения, но у меня важные дела.

Иностранец разочарованно вздохнул. Кажется, чаевых мне сегодня не видать.

– Жаль. Очень жаль. Но благодарю за такой вежливый отказ, – он грустно улыбнулся и, взяв в руки приборы, показал, что разговор окончен.

Я не заметила, как он покинул ресторан и в первую секунду испугалась, что он ушёл, не оплатив. Но на столе лежали три пятитысячные купюры. Он оставил больше десятки на чай.

Почему-то этот жест вызвал у меня только раздражение. Так легко сорить деньгами… Знал ли он как порой трудно заработать лишнюю сотню? Не думаю. Но одновременно с этим внутри я ликовала. Я стала на десять тысяч ближе в своей цели.

*enchanteur – обворожительны (фр.)

Глава 3

– Привет, капитан!

– Привет, штурман!

Я опустилась на колени перед инвалидным креслом и крепко обняла брата.

– Раздавишь! – простонал он.

Я отстранилась и взлохматила его отросшие волосы.

– Как дела?

Голубые глаза стрельнули куда-то за мою спину, но Паша тут же улыбнулся.

– Нормально.

Я обернулась. Директриса, высокая женщина с «вавилоном» на голове стояла на пороге своего кабинета. Её плотная фигура занимала всю ширину узкого коридора, а взгляд был строг и холоден.

Апрель был приветлив. Ветер всё ещё холодил кожу, но солнце, пробивавшееся из-за перистых облаков, согревало. Пахло землёй и талым снегом. Чувствовалось, что совсем скоро придёт настоящая весна, с капелью и первой мать-и-мачехой.