Влюби меня за день, Валентин

Целоваться с ним – это… необычно. Пытаюсь выплюнуть его язык изо рта, но получается это из ряда вон нелепо, потому как, кажется, у Кострова создаётся впечатление, что я так играюсь.

Вопреки здравому смыслу в груди собирается жар. Свободной ладонью Вэл сжимает мою талию и спустя минуту тяжко дыша отстраняется.

Смотрим друг на друга в упор, не говоря ни слова.

А что это?.. А как это?..

– Стоишь? – спрашивает он хрипло, всё ещё поддерживая моё дрожащее тело.

Киваю так, словно язык проглотила.

Костров наконец-то прерывает наши объятия и кинув взгляд на мои опухшие губы, вызывающе усмехается:

– Прости, малыш. Мыла под рукой не было, пришлось управляться подручными средствами.

Глава 3. Кудряшка и Разукрашка

– Ты с ума сошел? – вытираю губы и оскорбленно поправляю платье. – Из какого леса тебя выпустили?

Медленно прихожу в себя.

В голове шум от поцелуя с практически незнакомым мужчиной. Детство не в счёт.

– Я просил так меня не называть.

Возмущенно разглядываю Кострова с ног до головы.

Начищенные туфли, легкие черные брюки, ослепительно-белая рубашка и строгий темный пиджак. Если не считать выглядывающих на шее и на руках татуировок, и ювелирного хлама – всё вполне презентабельно. От него веет вкусным, мужским парфюмом. Изо рта пахнет исключительно мятой.

Если опустить предысторию, Вэл довольно приятный парень. Сколько ему? Двадцать три – двадцать четыре?.

И при всём внешнем лоске есть в нём что-то дикое. Словно этот костюм на входе в качестве униформы на него напялили.

– Тебе ведь не понравилось, когда я назвал тебя детским прозвищем? – он вдруг становится серьезным.

Снова показывает, что ему это важно и я сдаюсь.

Мотаю головой отрицательно. И поправляю облако из волос.

– Мне тоже не нравится, – произносит он, облизывая резко очерченные губы. Когда думаю, что на них мой вкус, безбожно краснею.

– А ты знаешь? – шепчу. – Что мой парень скажет?..

– Ты рассталась с парнем, – приподнимает Вэл брови и легко улыбается. – Снова врёшь мне, Кудряшка?..

– Хватит меня так называть, – от бессилия топаю шпилькой.

– Нет, – легко выговаривает он и направляется к лестнице.

Только сейчас доходит – нас ведь могли увидеть. Боже. Что обо мне Соболевы подумают? Ещё раз поправляю платье.