Предать нельзя любить

Господи, пожалуйста, помоги!

Это единственное, что я воспроизвожу про себя, когда моё лицо вспыхивает под жестким взглядом.

Отчим постоянно повторял, чтобы я изучила документы в папке, которая предусмотрительно оставлена на кухонном столе. Если бы я только послушалась!

Телефонный аппарат неожиданно брякает. Одновременно с этим в моей голове происходит спасительный микровзрыв.

Точно! Как я могла такое забыть!

– Прошу прощения, – любезно проговаривает Арсений Рудольфович и тянется к трубке.

Дорогая ткань рубашки обрисовывает внушительные бицепсы, заставляя меня снова облизнуть пересохшие губы.

– Да, – ровно отвечает адвокат, а потом удручающе вздыхает. – Пригласи её в переговорную. Сейчас подойду.

Аккуратно уложив трубку на место, откидывается на спинку кожаного кресла. Задумчиво осматривает мой светлый образ.

– Ответ готов? – спрашивает устало.

– Конечно, – одариваю его ангельской улыбкой. – Плевако –  известный адвокат.

– И чем же он известен? – насмешливо переводит взгляд с пуговицы на шелковой рубашке к двум нетронутым стаканам с кофе.

Легко веду плечами. Фривольно, но на грани благопристойности.

– Неужели это так важно?! – спрашиваю, чуть теряясь. – Арсений Рудольфович, мне крайне необходима эта работа.

Мужчина снова погружается в чтение моего резюме. Длинные ресницы подрагивают, а губы сжимаются, когда из папки он достает еще один документ.

– Перед собеседованием мы проводим дополнительную проверку соискателей. Вам должны были об этом сообщить и предложить подписать согласие на обработку данных, – произносит, не отрываясь от листка.

– Всё верно, я… его подписывала, – соглашаюсь. Изучаю изящные ухоженные пальцы на мужской руке.

– Вы воспитывались в детском доме? – растерянно сводит брови.

Закатываю глаза от раздражения.

– Давайте не будем делать на этом акцент.

Дракула поднимает на меня дьявольский взгляд. Глаза превращаются в сапфиры.

– В данном кабинете акценты расставляю я, – произносит зловеще.

– Просто… не люблю, когда меня жалеют, – тихо проговариваю и склоняю голову.

Это правда.

Жалость не приемлю, потому что долгое время у людей я пробуждала лишь эту эмоцию. Понимать,  что тебя пригласили на день рождения одноклассника, так как его мама тебя пожалела – оскорбительно. Получать подарки на Новый год из фонда школы, а не от родителей – болезненно.

На глаза невольно выступают слезы, а Арсений Рудольфович проявляет небывалую тактичность, сделав вид, что не заметил.