Предать нельзя любить

Ненавижу эту юбку. Пытаюсь прикрыть колени. – А цена заставляет задуматься об адекватности того, кто вам ее подарил.

Арсений хрипло смеется и растирает веки пальцами. В светло-синих глазах мелькает что-то вроде одобрения.

– Поясни, – просит снисходительно.

– Когда… – вздыхаю и мотаю головой. – Нет, если у меня имеются свободные деньги, я сразу же отправляю их на счет одного приюта для животных. Его открыли двое моих знакомых. Так вот, стоимость живописи, которую вы разместили над чашками с сахарницей, это бюджет такого приюта примерно на полгода.

– Надеюсь, ты не будешь вспоминать про детей в Африке или про морских китов с их убывающей популяцией?!

– Нет, – давлю смешок. – Об этом не буду.

– И почему же? Они тоже недоедают, вообще-то, – разводит руками.

– Всё просто, Арсений Рудольфович. Я чувствую ответственность только за тех, кто меня окружает. Невозможно помочь всему миру, он слишком огромный. Но мы можем взять на себя заботу о тех, кто в зоне досягаемости.

– Логично, – кивает он и откидывает голову на спинку кресла. Болезненно дышит.

Тело чуть съезжает с кресла, приковывая к себе внимание.

– Чем вы лечитесь? – спрашиваю в третий раз, разглядывая мощный кадык.

– Каким-то порошком, который нашел в офисе, – отвечает тихо.

– А где у вас аптечка?! – озираюсь.

– У меня нет аптечки, Арина. Я никогда не болею.

Закатываю глаза.

– Как Питер Пэн? – спрашиваю с легкой улыбкой.

– Не дерзи, – произносит глухо.

Вдруг становится его жаль. Жалость не приемлю от других, но сама орошаю им окружающих получше всякого пульверизатора.

– Я схожу в аптеку, – быстро поднимаюсь, чуть не упав из-за узкой юбки. – Скажите, что у вас конкретно болит? Может врача вызвать?

– Господи, угомонись, – морщится от боли.

Подхожу к Арсению ближе и вглядываюсь в мужественное лицо. А потом прикладываю руку к широкому лбу. Задерживаю дыхание, потому что это прикосновение отдается чем-то тяжелым внизу живота.

– Блд, – шипит Дракула, расслабляясь под моей рукой.

В первый раз слышу от него крепкое слово. Обычно он более уравновешенный.

– У вас жар, – говор важным докторским голосом. – Горло болит?! Кашель, насморк?

– Футболку снимать надо? – спрашивает Арсений, приоткрыв один глаз.

Нервно сглатываю слюну, быстро пробегаюсь по накаченным мышцам на твердой груди и заливаюсь краской.

– Это лишнее, – скромно отвечаю.