Предать нельзя любить

Какая это статья? – повторяет, словно экзаменатор. – Я жду.

Округляю глаза и сжимаю пальчики в тесных шпильках. Допрыгалась. Страх сковывает разум. Это именно то состояние, когда я обычно вытворяю что-нибудь ужасное.

Переключаю взгляд на строгое мужское лицо, которое впервые до такой степени близко. Скулы сведены, крылья носа раздуваются от тяжелого дыхания, матовые губы крепко сжаты.

Идея приходит молниеносно.

Перегибаюсь через подлокотник и сначала легонько, словно пробуя мороженое, касаюсь бледных губ, а потом целую, прикрывая глаза.

Глава 6. Арина.

– Арина, я тебя умоляю! Что хочешь, проси! Выйди, пожалуйста, сегодня на Новгородцева, – тянет в трубку мой руководитель. – Суббота. У нас все столики забронированы.

И это не Дракула, губы которого я облизала два дня назад. Это мой настоящий босс.

Надежда Георгиевна, воспитатель в детском доме, обнаружила главный талант Арины Плевако (помимо того, чтобы обманывать синеглазых блондинов, само собой) – я прекрасно пою. Виктор Андреевич говорит, что у мамы тоже был идеальный слух, а ее мелодичный голос я сама прекрасно помню.

В общем, с семи лет я занимаюсь тем, что выступаю на различных мероприятиях. А с недавнего времени работаю в известной в нашем городе сети караоке-баров.

Для того чтобы помочь дяде Вите, мне пришлось уйти в бессрочный отпуск.

– Стёпа, – хнычу сонно. – Ну я не могу, понимаешь?!

– Проси, что хочешь! Умоляю, звезда моя! Выручи, – продолжает уговаривать. – Двойная ставка.

– Нет!

– Тройная.

Черт.

Тройная ставка.

Это ж столько денег.

– Ладно, – рычу в трубку. – С тебя парик!

– Хоть десять! – радуется Стёпа и прощается.

Замаскируюсь. Может, и гладко все пройдет.

Долинский – сегодня есть, а завтра его нет. Вернусь к обычной жизни, все забудется, как страшный сон.

Прикрываю глаза и вспоминаю его губы. Они только на вид такие жесткие… А его язык. Такой нежный, бархатный и… вкусный. Очень вкусный.

И Зануда ответил на мой поцелуй. Да, буквально пару секунд, но соответствующая реакция была.

А потом Арсений был в таком гневе, что вышвырнул меня из Мерседеса. Мне пришлось добираться до офиса на такси. За триста пятьдесят рублей!

А это была рабочая поездка, между прочим.

На своём месте сидела, не шевелясь весь оставшийся день. Губы пылали и ныли. То и дело хотелось их облизнуть, чтобы почувствовать неповторимый вкус еще раз. А когда Арсений Рудольфович вышел из кабинета, даже не посмотрел в мою сторону.