Бывший. Игра на поражение

Где все эти признаки раннего старения? Почему, мать твою, Макрис такой подтянутый и спортивный? И откуда в нем опасность, от которой у меня подкашиваются ноги?!

– Раздевайся, – произносит он, опираясь упругой задницей о тумбу.

– Ты не посмеешь, – мотаю головой, чувствуя, как внизу живота происходит микровзрыв.

Надо наведаться к сексологу, потому что мое либидо ведет себя как-то странно и воспринимает мужскую агрессию как игру, от которой, словно зомби, воскресает.

Мужчины, чтобы довести партнершу до такой кондиции, танцы с бубнами в постели устраивают, а греку достаточно было придушить меня у окна на сороковом этаже.

Может, таблетки пропить какие-нибудь или капельницы проставить, не знаю…

– Я должен понимать, что на тебе больше нет сюрпризов.

– Их нет.

– Не верю. – Адриан складывает руки на груди.

– Я тебе тоже. Живи с этим.

– Вера, – снисходительно говорит он, осматривая мою шею. – Ты все равно разденешься, и мы поговорим.

– Это издевательство над гражданкой России, я буду жаловаться в посольство, – оскорбленно выпаливаю, пятясь назад и упираясь в стену.

Адриан округляет глаза и хохочет.

– Так и мы в России, Вера. Какое посольство? – недоуменно спрашивает.

– Америки, конечно. Там таких, как ты, домогателей быстро отменяют.

– Я тебя не домогался, не мечтай, – произносит он пренебрежительно. – Если ты думаешь, что Адриан все тот же влюбленный идиот, то ошибаешься. Я прекрасно понял, что ты принарядила свою задницу не для того, чтобы посмотреть сантехнику в моем номере, – кивает на тумбу с умывальником за своей спиной.

Кран, кстати, вполне обыкновенный. Везде обман!

– Думала, что я снова клюну на тебя?! – иронично приподнимает брови Макрис.

А затем его лицо становится жестким. Словно маска срывается. Прищур и оскал – звериные.

– Ты… – хмурюсь. – Тогда зачем это шоу?! – указываю в сторону комнаты.

– Хотел усыпить твою бдительность, конечно же, – пожимает он широкими плечами и встряхивает рукой с золотыми часами на запястье.

Беспомощно озираюсь, ощущая себя грязной. Доверчивой дурочкой.

Душа сжимается в комок, и изнутри меня затапливает ненависть. Каждый отдаленный уголок топит.