Идущие. Книга II

Но никто из них не собирался тут плавать в выходной день, да и прожектор этот… мы подобными не пользуемся – слишком демаскирует. Как раз перед такими вот и демаскирует… ох, проклятье.

– Сенджи? – испуганно позвал её Вилле, когда молчание, последовавшее за словами, затянулось. Было слышно лишь собственное затруднённое дыхание. Те, кто светили прожектором, исчезли, не издав не звука.

– Они не таились, потому что тоже знали о выходном у чистильщиков. Не повернули в наш сток, ушли вправо, потому что тоже плывут к третьему каналу.

Ночные люди никогда не выходят из нор при свете дня. Это не ночные, не чистильщики, не мои друзья и не трусы-жандармы, которые умеют ходить только кучей и полны суеверий о чудовищах подземных вод. У меня есть лишь один ответ, кто это может быть. С полуофициально полученным ключом и таким же полуофициальным разрешением плавать в стоках, конечно, кто же ещё…

– И? – Вилле всматривался в темноту.

– Королевские пропагандисты.

Кто? Вилле глубоко вдохнул холодный запах воды. Что-то она уже говорила, используя это грубое военное слово – «пропаганда». А, точно… Говорила, что пропагандисты будут что-то жечь. Сегодняшний карнавал. Неизвестные пропагандисты, а вовсе не дикари. Чушь первосортная. И наименование-то какое странное – «королевские пропагандисты». Будто королю необходимо, чтобы какие-то люди за него исподтишка утверждали его власть. Это всяческие бургомистры и мэры пытаются упрочить свои кожаные кресла, юля перед богатыми горожанами и теми, кто выше по статусу – губернаторами и тем же королем, а королю зачем, когда его существование никто не оспаривает…

Они выждали ещё минут десять.

– Возьми спички, – наконец протянула Сенджи знакомую коробочку. – Только аккуратно, не обожгись… Я подержу лодку.

– Думаешь, уже можно?

– Можно, – сказала Сенджи. – Они уплыли. Они тоже спешат… Но не на представление фокусников и акробатов глазеть, а устраивать своё собственное.

Голос у неё был горьким.

Разговор после неожиданной встречи с исчезнувшими во мраке неизвестными людьми, которых Сенджи назвала пропагандистами, не заладился. Вилле почувствовал, какую нервозность поселила эта встреча в Сенджи: как только он снова запалил толстый фитиль и прикрыл стеклянную дверцу, Сенджи велела ему грести, и побыстрее. Говорила она жёстко и отрывисто.