Идущие. Книга II

Широкими и уверенными гребками она повела лодку вдоль набережной, держась на небольшом отдалении от её мраморных стен. Здесь – мрамор, а в метрополии набережные из гранита, но метрополия стоит на берегу моря, и море это ледяное, солёное, мрамор бы быстро разъело… или же дело в другом? Город богат, как знал Вилле, но и метрополия тоже. Мрамора здесь немало, добывают его где-то в карьерах – где-то за Стеной, и вот ещё зачем нужны патрульные дирижабли и гарнизоны гвардейцев… Мысли набегали одна на другую и путались, поэтому Вилле стал думать о дедушке.

– Сенджи, а кто твои мама и папа?

– Земля и трава, – сказала Сенджи. – Они умерли.

Вилле ощутил неловкость. Зря это он…

– Мои тоже, – и поспешно добавил: «Прости».

В голубых поблёскивающих глазах отразилось изумление.

– Вот оно как, – протянула Сенджи. – Ты, Вилле, выходит, такой же… Не ожидала.

Они помолчали. Сенджи вздохнула.

– Скучаешь по ним?

– Я был слишком маленький, когда это случилось. Они летели на дирижабле, может, ты слышала – «Левиафан». Он разбился в горах. Я очень плохо помню родителей. И давно привык, что у меня их нет.

Сенджи чуть наклонила голову.

– Мне всё равно жаль, Вилле. Потеря – всегда потеря, даже если ты и владел потерявшейся вещью слишком недолгое время, чтобы привязаться к ней и… осознать присутствие.

– Да ничего, – удивлённый Вилле не сразу нашёлся с ответом. – Просто у тебя сейчас речь, как у студиоза какого-то… Ты мне не соврала насчет возраста? Может, тебе все восемнадцать?

– Вот ещё, – фыркнула Сенджи. – Я не такая старуха. А если будешь обзываться, получишь в лоб. Тоже мне выдумал – «студиоз».

– Ну, студент…

– Я поняла.

Про своих Сенджи не рассказала, и Вилле не стал расспрашивать («Однако с кем же она тогда живёт?»), ведь и она не спрашивала, что случилось с его родителями, а он сам разоткровенничался, по собственной воле. Но, кажется, они стали чуточку ближе. Во всяком случае, Сенджи довольно-таки мирно попросила Вилле убрать ноги под лавку, чтобы не мешались, и предложила глотнуть воды – в лодке у неё была фляга.