Идущие. Книга II

– Не надо придумывать: к карнавалу короче всего через центральный проспект. Для чего ты свернул на набережную?

– Подышать свежим воздухом.

– Лгун. Ты заметил меня.

– И заметил тебя, – согласился Вилле. – Заметил и вспомнил, что не узнал твоего имени. А я, знаешь ли, собираю имена.

– Что за чушь, – проворчала девочка. Они по-прежнему стояли друг напротив друга. Вилле держал ящик. Ему тоже было тяжело, но он не хотел ставить его на плиты, чтобы девочка не подумала, что он – слабак.

– И вовсе не чушь.

– Повариха, – девочка фыркнула. – Значит, ты небедный, Вилле. Богатей-бездельник.

– Почему бездельник? – Вилле немного обиделся.

– Нормальные богатеи сидят в своих дворцах и пьют аперитивы. Им недосуг шататься по предместьям и влезать в свары с фабричными недоумками.

– Мне нельзя аперитивы, я же только подросток… Слушай, что там такое? – Вилле чуть приподнял руку с ношей, пытаясь определить вес.

– Стеклянные реторы, – буркнула девочка. – По мне незаметно, что я могу носить что-то ещё? Да не тряси ты ящик!

Но Вилле опять улыбнулся – не было в ящике никакого стекла, это он уже понял.

– Гвардейцам на мосту ты тоже так сказала? И они не захотели проверить?

– Я ничего им не говорила, потому что не шла по мосту.

– А как тогда ты тут оказалась?

– Переплыла канал на лодке.

– Теперь возвращаешься к ней? С этим ящиком?

– Ну, допустим…

– Значит, тебе его кто-то дал на этой стороне.

– Много будешь знать – умрёшь в канаве с выпущенными кишками.

– Ты грубая. Тебе так нельзя.

– Это отчего ещё? – в голосе девочки явственно зазвучала угроза.

– Потому что ты очень красивая.

– Иди-ка к чёрту.

– Туда ты меня уже посылала. Лучше скажи мне, как тебя зовут.

– Тьфу! – сплюнула девочка. – Какой прилипала… Сенджи. Моё имя – Сенджи.

– Прекрасное имя. Я такого ещё не слышал, – сказал Вилле в спину девочке. И, довольный, пошёл за ней следом.

Она скоро выровняла шаг, чтобы идти бок о бок, и периодически поглядывала на него с затаенным подозрением – а не удерёт ли, прихватив ящик, хоть и заверил, что не имеет такого желания. Влажный отблеск ярких радужек завораживал и притягивал. Загорелая кожа шелушилась на лбу.