Идущие. Книга I

Свет вызолотил тайное, что было спрятано глубоко за оболочкой обывателя – болезненное ожидание пришедшего вдруг в

этот момент ответа на всегда присутствовавший, но незадаваемый себе вопрос: «а такую ли чушь я пишу».

Или, попросту – «нет ли в действительности места для чуда».

Она стряхнула тёмные капли дождя с кожи своей приталенной бежевой куртки и прошла прямо к длинной стойке бара. Официантки, было подобравшиеся, вернулись к своим делам: постоянный клиент, но не их, а бармена. Тот привстал и радушно протянул руки.

– Дорогая моя!

Маркиза Дрю, рыжеволосая и живая, села на центральный табурет – вполоборота перед оторопевшим Романом.

– Привет, Джер, – сказала она. – Мне как обычно.

VI

– Ну, я и сказала ему, что дядя хочет переманить его обратно к нам.

– Так и бросит Джер своё кафе, конечно, – хмыкнул Капитан. – А что – Ян и правда хочет?

Четвёртая хихикнула.

– Ну да. Дяде слишком нравился тот мясной пирог. Он уже всем, кажется, нажаловался, что больше никто такой пирог не делает, а ходить каждый день в кафе у него попросту не хватит времени… По мне – пирог как пирог, вкусный, конечно, но не та вещь, чтобы из-за него так страдать.

Я больше люблю шницели. Те, которые в ржаных сухарях и с сыром.

Шницели они ели в тот обед, припомнил Курт, и он сам ещё дважды сбегал за добавкой. Раскалённый, как металл в домне, сыр обжёг ему верхнюю губу и язык – так, что потекли слёзы, и он смеялся с себя с набитым ртом, а Лучик по-матерински заботливо вытирала ему щёки салфеткой.

Рыжая, вопреки своим заявлениям о нелюбви к супу, делиться им ни с кем не стала. Капитан смотрел на неё с доброй усмешкой. Жутковатая вообще-то получалась у него усмешка из-за этих шрамов – и кто же его так изувечил, господи боже, как он сам не пугается, глядя на себя в зеркало, и Капитан, похоже, понял, почему Курт на него так глядит сквозь свой неуместно к пристальному взгляду беззаботный смех, и произнёс:

«То ли с моим лицом ещё случится, когда я рассмеюсь, как ты. Некоторые делают в штанишки – не к столу будет сказано…»

«Извини», – стушевался Курт.

«Я привык, – откликнулся Капитан. – Так что всё нормально».

Он сидел, откинувшись на спинку стула, и пил чай – из разнообразия заварочных пакетов для чайника все единодушно выбрали простой чёрный. Белая больничная чашка почти полностью пряталась в широкой загорелой ладони. Поверх чашки Капитан рассеянно обозревал зал. Он единственный здесь не выглядел пациентом, хотя, наверное, всё же им был.