Капитан Книжного моря

– Вот он идёт, смотрите! – Девочка вскочила и подбежала к учителю, – Эдгар Львович, не переживайте, вы очень сильный и всё-всё сможете! Мы с вами помогаем друг другу…

Едва Тензи взглянула на Эдгара, как для неё пропали все звуки, кроме гула собственного сердца. У нового учителя была тёмная борода и добрые, пусть и сощуренные, карие глаза. Он был точной копией Капитана из её сказки, только одет в чёрный пиджак, высокие сапоги и пальто с высоким воротом. Ну и с карими глазами, да. Даже за всеми тёмными одеждами невозможно было не разглядеть его силы и доброты.

Пока учитель стоял, как громом поражённый неожиданным всплеском искренности ученицы, к нему подошла Тензи:

– Здравствуйте. Вы очень похожи на героя моей сказки. У вас такая же борода и глаза…

– Кхм, оч-чень хорошо, – очнувшись, ответил Эдгар, решив, что это очередная его поклонница из старших классов. Он сменил много городов и мест работы, и в каждом случалось подобное. Он не мог себе простить того, что такие слова продолжали выбивать его из колеи.

А Тензи не хотелось уходить от своего Капитана, но она не знала, что ещё ему сказать. Он забыл, что он – капитан, который собирает песни душ со всего мира и учит других открываться. Он прошёл столько штормов и бурь и спас от них столько людей, и всё это забыл…

Пока она думала, Эдгар произнёс:

– А теперь прошу меня простить, мне пора.

И оставил растерянную Тензи. Она так и смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом коридора.

…

Лилит сама не знала, зачем порой убегает на станцию. Да ещё и посреди рабочего дня, в обед. В этом месте станция как раз заканчивалась: Лилит приходилось взбираться сквозь ограждение. Отсюда было совсем недалеко до школы, к тому же, можно было незаметно улизнуть. Благо, просветы между ржавыми железными прутьями были большие. Немножко мешал снег и небольшой слой льда на бетоне – об него скользили варежки – но Лилит все равно вскарабкалась. Вот бы ученики, а особенно – коллеги посмеялись бы, думала она.

С этими мыслями Лилит зашагала вдоль станции, к скамейкам под покосившимся навесом. Далеко зайти было не страшно: все равно почти никто не ждал поезд, не сходил и не садился.