Папа с прицепом

Много знал, много читал, на любую тему разговор поддержать умел. И подарками подкупить не пытался, что Никите нравилось больше всего.

Что матери деньжат подбрасывал – так это, можно сказать, производственная необходимость. По документам-то он Никите никто, а мамаша возбухать начала, мол, нечего к моему ненаглядному пристраиваться. Ты его не растил, не тебе и проценты стричь. Прямо так и сказала. И невдомек ей, что сын уже совершеннолетний, с кем решит, с тем и будет общаться. Олег же к ее причудам отнесся снисходительно.

Деньги давал, но умеренно, потому и он, Никита, не сильно насчет этого переживал.

А месяц назад жизнь снова круто завернула. И новую черту разделительную провела на «до» и «после». Только теперь это «после» таким мерзким стало, хуже кучи дерьма. Раньше делилось «до отца» и «после отца», теперь к обеим границам прибавилось трагическое слово «смерть». Если вдуматься, понимаешь, насколько страшное это слово. Интересно, кто-нибудь еще об этом задумывался? Те, кто говорит: подумаешь, смерть, все мы рано или поздно умрем, так чего ее страшиться, – идиоты! Смерть страшна не тому, кто умирает, а тому, кто остается.

Первому уже все равно, для него это просто конец всему. Но для того, кто остается, это понятие куда шире. Это не конец, это начало мучений. Начало душевных терзаний, боли, тоски и одиночества. Начало бессонных ночей и рек слез, пролитых в подушку. Начало черной депрессии и пустоты. Мало? Можно и продолжить, да только какая от этого польза?

Но самое страшное не в тоске и одиночестве. Самое страшное в вечном вопросе, который задают себе те, кто остался. Задают непременно, даже обязательно. Перед теми, кто остается, этот вопрос стоит всегда. Мог ли ты сделать хоть что-то, чтобы предотвратить смерть близкого человека? У каждого ответ звучит по-разному, но только в деталях. В главном он выглядит всегда одинаково: мог. Может, не в момент смерти, а намного раньше, но всегда мог.

Мог заставить жену пройти обследование молочных желез еще в тридцать, и тогда, в свои неполные сорок, она не умерла бы под ножом хирурга. Мог не покупать сыну первый мопед, и тогда в двадцать, войдя во вкус быстрой езды, он не разбился бы на гоночном мотоцикле. Мог не пустить подругу на курсы кройки и шитья, и тогда она не разбилась бы в самолете, спустя десять лет отправившись на рабочую конференцию.