Русалка и гламурный пират

– Нет у нее никакого смысла.

– Вот и мне так кажется, – вздохнула я.

– Но, когда видишь такую красоту, с этим можно смириться, – продолжил Аркадий.

– Да, – я посмотрела по сторонам.

Все это я видела много-много раз, но все равно дух захватывает от масштабов и великолепия. И еще – от тишины. В горах всегда на удивлении тихо, даже если ветер шумит или идет дождь. Все равно обволакивает какая-то величественная торжественная тишина.

Я посмотрела на Аркадия, потому что почувствовала его взгляд.

– Не туда смотришь, – сказала я.

– Как раз туда, – ответил он.

Неожиданный приступ смущения заставил меня опустить глаза и отвернуться. Ну чего он сверлит меня взглядом? Мурашки прямо-таки табунами по коже бегают.

– Мы пойдем вон туда, – я показала на вершину, покрытую низким зеленым кустарником и каменными валунами, которые отсюда казались мелкими булыжниками.

– Отлично. Совсем недалеко. И не высоко. Я опасался, что придется по отвесным скалам карабкаться.

– Боишься высоты?

– Ну, вообще-то, да.

– И на канатке было страшно?

– А я об этом не думал. Ты меня все время отвлекала.

Ну надо же. У всех свои насекомые в голове.

– Я тоже боюсь высоты, – вещала я, пока мы шли по грунтовой дороге, проложенной по горному хребту.

– Правда? – обрадовался Аркадий.

– Но только в некоторых обстоятельствах. Меня пугают низкие бортики. Лучше уж совсем без них.

– Удивительное утверждение.

– Ты когда-нибудь катался на старом колесе обозрения? У нас в парке такое стоит.

– В детстве, кажется, катался.

– Страшно было?

– Ага. Хоть оно и не очень высокое.

– Вот. Невысокое. И бортики у него низкие. Это мне не нравится.

Аркадий хмыкнул.

– Если я стою на высоте рядом с бортиком высотой чуть выше колена, мне страшно, – объяснила я. – Хочется перешагнуть и упасть вниз.

– Так ты что, на этом колесе стоя каталась?

– Было дело.

– Да ты хулиганка.

– Есть немного.

Именно так, помнится, меня назвала билетерша. А еще она обещала вызвать милицию, но не вызвала, хотя мне этого даже хотелось.

– А ты в детстве, наверное, был примерным мальчиком, – произнесла я.

– Ага. Учился на одни пятерки, слушался старших и постоянно переводил бабушек через дорогу.

– Врешь!

– Вру. Я тоже любил похулиганить. Самую уравновешенную гувернантку мог довести до истерики за пятнадцать минут.

– У тебя в детстве были гувернантки?

– Ага.