Русалка и гламурный пират

Афиша на ближайший месяц тоже была в наличии, такая же розовая, с каким-то сложным шрифтом. Я бы, конечно, выбрала что-то более нейтральное, ну да ладно.

Неожиданно я почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. В общем-то, я сразу поняла, кто это, но на всякий случай всмотрелась в глянцевую поверхность стенда. Точно, он. Синяя футболка с черным принтом, взъерошенные вихры и белые зубы, которые отсвечивают даже в таком сомнительном зеркале. Чему он улыбается, хотела бы я знать?

Не потрудившись оглянуться, я пошла в сторону столовой, но, оказавшись за углом, изменила направление и повернула к подсобным помещениям.

Он удивленно хлопал глазами, но сопротивляться не пытался. Кажется, он даже обрадовался такому повороту событий.

– Вот, значит, как. Никогда бы не подумал…

Окинув взглядом стеллажи, заполненные пачками порошка, рулонами туалетной бумаги и упаковками салфеток, он выдал:

– А что, обстановка вполне себе романтическая.

– Тебя что, заклинило? – не выдержала я. Получилось почти визгливо.

– Радостная новость: мы снова на ты, – спокойно констатировал он. И протянул руку.

Я мгновенно отдернула свою.

– Без рук!

– Без рук? – удивился он. – Оригинально. Только губы?

– Какие еще губы! Да ты просто дятел. Нет, не просто, ты – романтичный дятел.

Он засмеялся.

– Разве ты не для… – он сделал неопределенный жест рукой, – романтики меня сюда затащила?

– Как ты меня достал с этой своей пошлой романтикой!

– Да я не имел в виду ничего пошлого.

Он снова протянул руку к моей руке.

Я знала, что дед с минуты на минуту спустится вниз, чтобы лично проверить работу электрика, менявшего перегоревший кусок проводки. И будет искать меня. Мне бы очень не хотелось, чтобы он застал меня за выяснением отношений с нашим постояльцем. На прошлой неделе он с громким скандалом выдворил из отеля одного озабоченного товарища, который не давал мне проходу, каждый раз при встрече пытаясь распускать руки.

Честно говоря, это становится проблемой. У деда просто мания какая-то по поводу меня и всех окружающих мужчин. Ему кажется, что каждый из них готов подкрасться из-за угла, наброситься и обесчестить. Во-первых, это чушь.